– Конечно, – пододвинул ко мне бумаги банкир. – Это чеки, которые выписывал мистер Салливан, и суммы, которые он одобрял к оплате. Полагаю, вы их подтвердите?

– Нет.

Мистер Джонсон задрал очки на лоб, как будто это помогало ему лучше слышать:

– Нет?

– Нет, – повторила я. – Я не собираюсь платить за Салливанов.

– Но, мисс Кимбл! Тут есть несколько крупных счетов…

– Меня это не касается. Сказать по правде, я пока не решила, подавать ли мне иск к дяде за растрату части моего состояния или нет. И буду вам крайне признательна, если вы посвятите меня в историю транзакций.

Мистер Джонсон покосился на Стивена, тот, улыбнувшись, слабо кивнул.

– Возможно, вы не понимаете, что Салливаны весьма ограничены в собственных средствах, – сказал банкир. – Я полагал, что вы – как племянница мистера Салливана – продолжите поддерживать эту семью.

– Вы полагали неверно. Я не желаю иметь с этим семейством никаких дел. Могу ли я рассчитывать на то, что вы примите мои условия, мистер Джонсон? Или мне лучше обратиться в другой банк?

Джонсон был потрясен:

– Нет-нет-нет, конечно же нет! Ван-Беркиль! Абсолютно немыслимо.

– Вы длительное время общались с моим дядей.

– Да, все так… Но если это вас смущает, я предложу мистеру Салливану подыскать другой банк для ведения своих дел.

– Отличная идея, мистер Джонсон! Благодарю вас за подобное предложение. Мне оно нравится. Не скрою, мне будет гораздо спокойнее, если дядя окажется как можно дальше от моих денег.

– Считайте, дело сделано, – поспешно написал что-то на листке бумаги мистер Джонсон. – Завтра утром я проинформирую о нашем решении мистера Салливана.

– Я предпочла бы, чтобы вы это сделали до конца сегодняшнего дня, – сказала я.

– Совершенно с вами согласен, – вздернул голову банкир. – До конца сегодняшнего дня.

– Очень хорошо, мистер Джонсон, – улыбнулась я. – Счет останется в вашем банке. И к вашему сведению – на тот случай, если кто-то будет спрашивать. Я не только не желаю иметь общих дел с Салливанами, я не намерена вести дела ни с кем, кто так или иначе с ними связан. Это понятно?

Мистер Джонсон выпрямился, и я увидела на его лице уважение, которого не заметила при входе в кабинет.