На второй день моего пребывания в доме Олриксов Роза разыскала меня в библиотеке, по которой я бесцельно кружила:

– Вам послание, моя дорогая.

Увидев почерк Данте, я чуть не бросилась к входной двери, но миссис Олрикс меня удержала:

– Его принес посыльный.

Данте прислал мне свежий номер «Вестника» с припиской:

«Здесь последняя статья о Чайнатауне. Я сам схожу к Чайне Джою и закончу там все дела. Тебе не стоит снова пачкать свои прелестные ножки в грязи Чайнатауна. Статью о Салливанах скоро напечатают. Я тебе обещаю… Думаю, ты больше не захочешь напиваться в ресторане «Коппас» в обществе дегенеративных репортеров. Желаю тебе счастья – ты заслужила всего самого лучшего. Данте».

Больше ни о чем в записке не говорилось. Я почувствовала искренность Данте и его любовь, но… Но что? Меня охватило разочарование. Я желала большего, но чего именно – понять не могла. Статья была великолепной: глубокой, обстоятельной, подкрепленной фактами и написанной ясным, понятным всем языком. Альфонс Бандерснитч был хорош, но истинным талантом Данте оказались репортерские расследования. И было очевидно, что они ему нравились. Все обернулось к лучшему!

Второй раз в жизни я получила то, что хотела, о чем мечтала. И все-таки… я не испытывала удовлетворения.

Миссис Олрикс была ко мне очень добра. И Стивен тоже. Но меня снедали нетерпение, напряжение и беспокойство. Одиночество, от которого, как мне казалось, я уже избавилась, вернулось и буквально поработило меня. Я не привыкла ничего не делать. Перемена образа жизни – от борьбы за выживание в разрушенном городе до обитания в роскоши почти не тронутого разрушениями особняка – вызывала у меня дискомфорт. Я все ждала, что мне надо будет за что-то переживать, беспокоиться, что-то делать. Мне думала о Голди и Эллисе и надеялась, что Джой вернул Шин обещанную свободу. Мне очень хотелось узнать, чем закончилась история с объявлением, которое Данте поместил от моего имени в «Вестнике». Потому что ничего об этом не слышала. «Наверное, никто не откликнулся на это объявление», – предположила я и велела себе не отчаиваться. Почему я ожидала чего-то иного? Но картина библиотеки, отделанной по моему эскизу, и табличка с именем Эллиса то и дело возникали у меня перед глазами. Я отправила Данте послание с надеждой на хорошие новости. Но ответа не получила. Ни слова! «Неужели я снова повела себя как доверчивая дурочка? И Данте меня использовал? – терзалась я неприятными вопросами. Но мне в это не верилось. – Он просто побоялся мне сказать, что идея с объявлением, которой он был так воодушевлен, провалилась», – объяснила я себе молчание Ларосы.