Если честно, дорогой, я всегда любила бабушку так, как исполняла любую другую обязанность. Где она была, когда нас увезли? В Крыму. А раз она верит, что мы живы, почему не попыталась меня найти?

После стольких страданий, боюсь, я не в силах пережить еще один удар, а гран-мама никогда не умела лечить разбитое сердце.

Интересно, что Эван думает о такой истории побега.

На следующий день Анну немедленно вызвали в пентхаус, где она общалась с Сергеевым и узнала, как трагична была ее история. Когда пришел нетерпеливый Ганьон, ее охватило нервное возбуждение.

Прибыв в пентхаус, она обнаружила в кожаном кресле маленькой библиотеки при гостиной хорошо одетого мужчину. На подлокотнике стояла фарфоровая чашечка. Анна подумала, что чашка в любой момент может упасть и разбиться. Длинное лицо, усы, тонкие черные волосы с проседью на лысеющей голове, нос, похожий на клюв.

Ганьон нас представил:

– Позвольте: достопочтенный лорд Хардинг Перхёрстский, бывший британский посол в России и индийский наместник, а в ближайшем будущем – посол во Франции.

– Как вы поживаете? – спросила я, всеми силами (коих осталось немного) стараясь соблюдать нормы приличия.

Мужчина фыркнул. Я тут же поняла, что мы с лордом Хардингом не поладим.

Посол поднялся. Он медленно обошел меня по кругу, оглядывая, как тренер оглядывал нового жеребца в наших конюшнях. Он будто трогал меня глазами. Минуту спустя он остановился и достал из нагрудного кармана жилета фотографию. Поднес ее к моему лицу, переводя маленькие глазки с меня на изображение, туда-обратно, туда-обратно. Я стояла, чувствуя себя ужасно неловко.