– Только ты так меня называешь, Амит, – спорит Эван.

– А Соня что сказала?

Я пытаюсь представить ее изумление, когда полицейские привели домой Эвана без штанов.

– Тебя познакомили с ба? – удивляется Рассел.

Он похож на Эвана, только волосы длиннее, до плеч, и он носит очки в тонкой оправе.

– Ага, значит, она все-таки существует, – пищит Стюарт.

Остальные хихикают. Очевидно, вопрос написан у меня на лице, потому что Амит объясняет, накалывая на вилку несколько панкейков и проводя их по залитой сиропом тарелке:

– Мы уже начали думать, что там что-то в духе Нормана Бейтса.

– Соня чудо! Она угостила меня пирогом.

– Вообще-то пирог предложил я, – поправляет меня Эван.

– Джесс, значит, получает выпечку, а мы – ничего? – вопрошает Амит.

– Эван ни разу не приглашал нас в гости, – говорит Стюарт. – Он с тем же успехом мог все это время жить под эстакадой.

– Ну, он и меня не то чтобы пригласил, – быстро говорю я. – Я сама себя пригласила. – Бросаю взгляд на Эвана.

– Ба обычно не в восторге от гостей, – говорит он.

– Да-да-да, – перебивает Рассел. – После стольких лет в «программе защиты свидетелей». – Он изображает кавычки пальцами.

– Нет, это правда! – говорю я. – Ее отец бежал из Советского Союза.

– Может, когда вы, балбесы, научитесь хорошо себя вести… – Эван сминает в шарик испачканную сиропом салфетку. – Вас и на яблочный пирог пригласят. – Он кидает салфетку в Амита.

– яблочный? – Амит восклицает, будто от боли. – Это же мой любимый!

Я смеюсь так сильно, что не замечаю, как подходят они.

– Джесс?