Дальше уже звучал совершенно бесстрастный голое Лемана:

— Довожу до твоего сведения, что материалы все еще не найдены. Думаю, что они по ошибке попали в какую-нибудь из трехсот папок; поэтому группа будет продолжать поиски. Теперь о нашей программе. Твои предположения оказались верными. Во-первых, Вилли допустил ошибку, когда набивал перфокарты. Я сам должен был догадаться. Кроме того, переключатель стоял не в том положении, так что машина не контролировала данные. И до этого я тоже должен был сам додуматься. Теперь машина работает нормально… Одну минуту…

Воспользовавшись паузой, я успокаивающе кивнул Боскову. Снова раздался голос Лемана:

— Ты еще у телефона? Есть первые результаты счета, все в полном ажуре.

— Ну вот, — произнес я, переводя дыхание, — что и требовалось доказать!

— Да, ты это доказал, — ответил Леман. — Достаточный повод для меня заняться самокритикой, потому что в этом я…

Я перебил его:

— Перестань! Просто вы все переутомились и ничего не соображали.

Но Леман продолжал:

— Если уж я до таких простых вещей не мог…

— Все! Хватит! — крикнул я, перед моими глазами вдруг встало лицо Лемана сегодня утром, когда я на него наорал. — Вот что, Курт! Сегодня утром я был немного не в своей тарелке и несправедлив, особенно по отношению к тебе: не понимаю, как такое могло со мной произойти. Мне это все очень неприятно, извини.

В голосе Лемана сразу же появились знакомые дребезжащие нотки.

— Нет ни малейших оснований считать, что ты был несправедлив. Ты был прав.

— Но я был несдержан, — сказал я.

— И справедливо, — упрямо повторил Леман. — Уже за одно разгильдяйство с материалами…

— Ладно, кончай! — крикнул я. — Прекрасно понимаешь, что все это буря в стакане воды!

— Да, только…

Я повесил трубку.

— Все в порядке, много шуму из ничего. Но с этой нервозностью мы постепенно справимся.

Я посмотрел на часы, пора было трогаться, но Трешке никак не выходил у меня из головы, и я опять вспомнил о том, что со среды меня преследовало. Без всякого перехода я спросил: