Через несколько дней в «Правде» появилось сообщение о готовившемся похищении Владимира Ильича, где говорилось:

«Есть основания предполагать, что, вероятно, в скором времени удастся установить... участников покушения на Ленина, которое было произведено некоторое время назад при проезде его с митинга в Михайловском манеже при отправлении на фронт первых эшелонов социалистической армии».

Таким основанием были документы, найденные в портфеле арестованного офицера. Там среди бумаг лежала клеенчатая тетрадь-дневник с записями подпоручика. В своих записках автор подробно рассказывал о покушении, которое он должен был совершить. С особым вниманием перечитывал Дзержинский последние страницы дневника, где говорилось о событиях последнего дня, о раздумьях и терзаниях террориста.

«Сегодня утро Нового года, — читал Дзержинский. — Смутно, туманно, морозно начинается его первый день. Проснувшись, нахожу свои книги на полу и свечку, сгоревшую до основания. Не хочется двигаться... Слышу в коридоре мягкие, уверенные шаги Капитана, шаги сильного зверя. «Я вернусь через полчаса», — говорит он в столовой. Хлопнула входная дверь. Шаги Капитана и его голос обрывают радостные нити новогодних мечтаний. Нету радости впереди. Бездна впереди и неизвестность.

За углом в переулке наша конспиративная квартира, Капитан, наверно, ушел туда. Там живут охотники, которые выслеживают его. Они смелы, настойчивы и упорны... Когда его выследят, наверняка придут ко мне и скажут. Я убью его. За тем я и явился сюда и жду... Но где же большая радость грядущего подвига? Тайным ядом сомнений отравлен разум...

Настроение кислое, и я возвращаюсь к себе, сажусь за дневник, гляжу в окно. Где-то там, в этих улицах, уходящих в туман, в большом доме у реки Невы живет тот, чья жизнь должна столкнуться с моей в один из ближайших роковых дней. Кто он такой? Уж много дней ходим по его следу. По газетам слежу за ним. Кто он, обольстивший собой простых и бесхитростных людей? Откуда его губительная власть надо мной? Кто лишил меня сознания правоты своего дела, как проникло в душу сомненье? Наган и бомба приготовлены у меня для него, но иногда кажется, что он у меня в груди, что мне не убить его, даже если он будет мертв. Кто он — говорящий правду или сеющий ложь? Великий враг или провидец, глашатай новой правды, устремленный к человеческому счастью? Кто, кто же он?»

Заговорщика-террориста обуревают сомнения. Но он борется с собой, он уговаривает себя, повторяет, что человек, которого должен убить, — «германский шпион, доставленный в Россию в запломбированном вагоне». Это по его вине распалась российская армия. В дневнике появляется фраза: «Я — игрушка Кого-то сильного и большого».