И хлеб пошел! В начале марта двадцать второго года экспедиция «аргонавтов» вернулась в Москву. Задание Ленина было выполнено. Для посланцев Советской России на Генуэзской конференции сибирский хлеб имел очень большое значение. Успех «аргонавтов» позволил делегации вести себя так, как этого требовал престиж независимого государства.

Представители капиталистических стран поставили условие — новая Россия должна признать царские долги, долги немалые: восемнадцать с половиной миллиардов золотых рублей. И вернуть иностранным владельцам их заводы, национализированные после революции. Речь шла о восстановлении капиталистических порядков в Советской России. Это был ультиматум и шантаж: иначе никаких разговоров о продовольственной помощи голодной России! В кулуарах конференции еще не знали, что сибирский хлеб доставлен в Центральную Россию.

Чичерин, возглавлявший советскую делегацию, отказался разговаривать об отмене национализации, о царских долгах при такой ультимативной постановке вопроса и выдвинул встречные претензии — возместить ущерб, нанесенный интервентами и исчисляемый суммой в тридцать девять миллиардов золотых рублей...

Дипломатическая блокада была прорвана.

В 1924 году Дзержинский получил еще одно назначение. Он стал председателем Высшего Совета Народного Хозяйства — главного промышленного штаба страны.

Во главе народного хозяйства республики стал не инженер, не экономист — «революционер и только»...

Работу он начал с того, что собрал совещание руководителей хозяйственных предприятий.

— Я сейчас должен учиться хозяйственному делу. И должен учиться этому у вас, — сказал он. — Если я научусь, то этим оправдаю то доверие, которое выразило мне правительство.

Но учиться надо было в работе, в действии. К завершению гражданской войны крупная промышленность страны сократилась в семь раз по сравнению с довоенным тринадцатым годом. В семь раз против отсталой России! А выплавка стали — основа государственной мощи — того больше: в двадцать раз! Война империалистическая, потом гражданская отбросили страну на десятки, может быть, на сотню лет назад. Разрыв следовало устранить. И не через сто лет, а куда быстрее. Это требовало горения, гигантского напряжения сил. Без такого горения, без громадного напряжения Феликс Дзержинский и не мог работать...

И может быть, наивысшей оценкой качеств большевика Дзержинского послужили строки Владимира Ильича, написанные в те годы. В проекте решения об очередном назначении Дзержинского — а речь шла о работе в Контрольной комиссии — Владимир Ильич написал так: