ИЗ «БЛЕЯНЬЯ БЛЕТЧЛИ». ИЮНЬ 1942 ГОДА

Редакция ББ и прежде возмущалась, что к нам все лезут и лезут по секретным делам типы из Лондона в полосатых костюмах, с глазами дохлых рыбин. Да только не рыбы они, а самые настоящие гадюки. Ревут, как ослы, копаются в грязи, как свиньи, топорщат перья, как павлины! Губошлепые кретины в модных шляпах, вот кто они такие, и редакция ББ не потерпит возражений против этого диагноза.

– О господи, – Озла заговорила первой, прежде чем капитан Тревис успел раскрыть рот, – не знаю, что у нас не так на этот раз, но я тут ни при чем.

Стоило в БП возникнуть проблеме, как Озлу вызывали к начальству. Ну сколько можно?

– В прошлый вторник вас видели в Третьем корпусе. – Голос Тревиса звучал холодно. Такое же ледяное выражение застыло на красном мясистом лице стоявшего за его спиной мужчины в полосатом костюме. – Почему?

Озле пришлось задуматься, чтобы вспомнить.

– Мистер Бирч послал меня туда с запиской и велел подождать ответа, – объяснила она.

– И вы по собственному почину вошли в корпус, пока дожидались?

– Всего лишь в коридор. На улице лило как из ведра.

– Не положено даже на дюйм переступать порог корпусов, в которых не работаете. Мы не зря строго разграничиваем сферы деятельности.

– Я…

– И вы вовсе не ждали в коридоре. Вас видели в одном из кабинетов.

– Просто мне помахала девушка, с которой я познакомилась в столовой. Вот я и просунула голову в дверь, чтобы тоже помахать, но войти я туда не вошла. – Озла недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое. – А в чем дело-то?

– Вы что-либо вынесли из Третьего корпуса, мисс Кендалл? Например, документы?

– Конечно, нет. А разве что-то пропало?

Они не ответили, но в этом и не было необходимости. Озла вспомнила коробку с карточками, в которой, как ей тогда показалось, кто-то рылся в тот самый день, когда ее крестный посетил БП. Но Тревис вроде говорил о Третьем корпусе, а не о Четвертом.

– Я ничего оттуда не брала, – повторила она, собираясь с мыслями.

Совсем недавно ей почти удалось наконец убедить себя, что ей померещилось, будто в корпусе промелькнула чья-то одежда, когда приезжал дядя Дикки, а теперь сомнения вернулись с прежней силой. Она уже хотела все выложить, когда Тревис снова заговорил, причем еще холоднее:

– Вы ведь и прежде выносили материалы из своего отдела.