– Ложись! – кричала Озла. – Ложись!..

«Нет!» – хотела закричать Маб, но Озла утянула ее на землю, под стену большого кирпичного склада, и упала рядом, закрывая руками голову Маб. Теперь взрывы раздавались со всех сторон, булыжники мостовой и кирпичи лопались, подпрыгивая, словно капли горячего жира на раскаленной сковороде. Маб попыталась встать, но волна дыма заставила ее согнуться в приступе кашля. Она не знала, в какой стороне небо, она впервые переживала воздушный налет, весь окружавший ее мир превратился в черный дым и визжащий металл. Рядом замерла в ужасе Озла, и Маб вцепилась в нее изо всех сил.

Стоило оглушительной волне над их головами затухнуть, как Маб вскочила на ноги и побрела по улице, зовя дочь по имени, снова и снова, до жжения в горле.

– Маб! – Оказывается, Озла кричала ей прямо в лицо. В ушах у Маб так звенело, что она едва ее слышала. – Маб, заканчивается!

Маб покачнулась и сделала глубокий вдох – у воздуха был вкус пепла. Она посмотрела на небо. В прожекторах больше не мелькал серебристый поток бомбардировщиков. Правда, огонь продолжал жадно трещать, но ей показалось, что она слышит громкие команды и шипение бегущей по пожарным рукавам воды.

– Заканчивается, – повторила Озла.

Маб еще никогда не видела свою элегантную соседку по комнате в таком виде: забитые пеплом локоны прилипли к шее, лицо потемнело от копоти.

– Заканчивается, – дрожащим голосом повторила за ней Маб. Она чувствовала, как из пробитых барабанных перепонок сочится кровь. – Теперь Люси выйдет оттуда, где спряталась. – Она ведь просто спряталась; всё в порядке.

Еще прежде, чем прозвучал отбой воздушной тревоги, люди начали выходить на улицу – осторожно высовывали носы за дверь, поднимались по лестницам из подвалов. Маб бросалась к каждому встречному:

– Вы не видели девочку – шестилетнюю, темноволосую?

Прохожие больше не пробегали мимо в панике, они останавливались и слушали. Но никто не видал Люси.

– Маб… – начала Озла дрожащим голосом, однако Маб оттолкнула ее и, шатаясь, направилась к дому Фрэнсиса. Она заблудилась в темном лабиринте незнакомых улиц, но каким-то чудом нашла дорогу, когда наконец прозвучал сигнал отбоя. Как сквозь туман она заметила, что небо успело посветлеть до серого. Сколько же длился этот налет? Ей казалось, что целый век.

И тут она хрипло вскрикнула. Соседнее с домом Фрэнсиса здание было расколото взрывом почти ровно пополам, часть фасада обрушилась, открыв на всеобщее обозрение внутреннее убранство. Умывальник навис над садом, стена кренилась наружу, грозя рухнуть с минуты на минуту.