– Эта комната может стать твоей, – сказала Маб и затаила дыхание.

– А Ма разрешит? – спросила Люси.

– Да.

Мать Маб не смогла скрыть облегчения, узнав, что ей не придется пасти очередного ребенка до самого его совершеннолетия: «С ума сошла, что ли? Да конечно, я не против, если ты ее заберешь!» Маб не сомневалась, что ее мать любит Люси, хоть и не умеет выразить это словами, но ей уже было за пятьдесят, и она устала. Ей вовсе не улыбалось снова подравнивать детские челки и откладывать каждый грош, чтобы купить ребенку башмаки.

– Ма не против, – заверила Маб Люси. – Мы будем ездить к ней каждую неделю, но жить ты станешь тут, со мной.

– Сейчас?

– После войны.

– А он тоже будет тут жить? – Люси бросила взгляд на открытую дверь. Было слышно, как внизу, на кухне, Фрэнсис расставляет тарелки.

– Да, и он тоже.

Люси нахмурилась. Она опасалась чужих мужчин, и Маб огорченно подумала, уж не она ли каким-то образом внушила эти опасения дочери.

– Люс, он правда очень хороший человек. Тебе понравится здесь с нами жить.

– Но это все-таки не Лондон…

За ее короткую жизнь Люси сорвали с места и отослали сначала из Лондона в Шеффилд, затем вернули в Лондон, а потом возили то туда, то обратно, в зависимости от частоты немецких авианалетов; Маб понимала, что ее дочь отнюдь не радует перспектива очередного переезда. Но Люси все поглядывала на диванчик под окном – как раз такой, чтобы там могла уютно устроиться с рисованием маленькая девочка.

– Будем считать, что это твоя комната, – сказала Маб и повела Люси вниз.

Фрэнсис и Озла уже накрыли кухонный стол к обеду: чай, бутерброды, приготовленный без яиц бисквитный пудинг с малиновым джемом. Спасибо Озле, она мило болтала, пока Фрэнсис молча разливал чай. Он и для Люси приготовил настоящий чай, а не детское питье из молока с горячей водой. На стуле Люси Маб заметила плоскую коробку, которую раньше видела в руках у мужа.

– Это тебе, Люси, – сказал Фрэнсис, отпивая из чашки.

Люси сняла крышку, зашуршала папиросной бумагой – и вспыхнула румянцем. Маб еще ни разу в жизни не видела свою дочь такой счастливой.

– О-о-о… – выдохнула Люси, вынимая из коробки пару начищенных до зеркального блеска сапожек для верховой езды.

– Будешь их надевать, когда начнешь ездить верхом, – пояснил Фрэнсис. Оставалось только гадать, сколько талонов на одежду ему пришлось выложить, сколько связей задействовать, чтобы добыть эти сапожки. – Тут неподалеку есть специальная школа, где этому учат.

– Правда?