– Вспоминаются времена, когда я ловила попутки в Лондон, а они обычно оказывались набиты летчиками подшофе, – сказала Озла, стараясь не заехать Гарри локтем по уху. – Сидели тесно, как сельди в бочке, а слепые повороты проходили на полной скорости, будучи при этом совершенно в хлам. Удивляюсь, как мы вообще пережили войну.

– А я собиралась устроить сегодня чаепитие под радиотрансляцию венчания, – призналась Маб. – Даже научилась складывать салфетки в виде лебедей.

Последняя реплика почему-то показалась Озле чрезвычайно забавной. Возможно, дело было в недосыпе, а может, в эйфории от того, что сегодня Джайлз Талбот будет повержен. Вскоре все уже рыдали от смеха, а «бентли» несся в центр Лондона – где немедленно попал в поток приехавших на свадьбу автомобилей и застрял.

– Двадцать минут до прихода Джайлза! – Распахнув дверь своей квартиры, Озла ринулась в спальню.

Дорога до Найтсбриджа растянулась на несколько часов; они ползли, ползли, наконец бросили «бентли» на улице и пробежали последние шесть кварталов. Бетт рухнула на пол, зажав Бутса под мышкой, красная, словно телефонная будка, а Маб согнулась пополам, хрипло дыша.

– Теперь-то ты бросишь эти чертовы сигареты? – воскликнул Майк, входя последним: из-за ранения в колено он хромал.

Озла уже успела сбросить измятую юбку и влезала, извиваясь, в узкое платье из серебристого атласа, которое выбрала для королевской свадьбы. Итак, Джайлз постучит в дверь, Озла откроет, уже совершенно готовая для поездки в Вестминстерское аббатство, предложит ему зайти выкурить по сигарете («Милый, у меня сегодня не нервы, а кошмар какой-то!»), и, как только дверь за его спиной закроется, Гарри и Майк его схватят. Остаток дня и всю ночь Джайлзу Талботу предстояло провести в этой квартире – Безумные Шляпники его не выпустят, пока не появится возможность отвезти его и папку с расшифровками «Розы» в МИ-5.

Озла вылетела из спальни, натягивая длинные белые перчатки и втыкая в волосы бриллиантовые заколки.

– Как по-вашему, для выпивки еще слишком рано? – спросила она.

С улицы доносились радостные восклицания и прочий шум. Застегнув на шее несколько ниток жемчуга, Озла взяла предложенную Гарри флягу и отхлебнула. Все ждали стука в дверь. Гарри вышагивал по комнате, напоминая черногривого льва; Бетт грызла ногти; Маб пыталась дозвониться до кого угодно в МИ-5 или ЦПС. Майк, помассировав больное колено, поинтересовался:

– А можно мне врезать этой сволочи?

– Нет уж, я первый, – прорычал Гарри.

– Первой его стукну я, – возразила Бетт. – Как-никак это меня он упек в дурдом.