– Помолчи. – Бетт обвила его шею руками, чувствуя, как колотится сердце. – Ты меня хочешь? Ты меня любишь? Если ответ хотя бы на один вопрос «да» – достаточно и одного! – тогда действуй.

Гарри уткнул лицо в ее ключицу. Плечи у него тряслись. Бетт показалось, что он рыдает, но нет – смеялся.

– Слушаюсь, мэм, – проговорил он, освобождая из петли первую пуговицу на ее платье, затем следующую. Она помогла ему с остальными, сгорая от желания забраться в него и никогда не вылезать. Гарри поднял ее на руки, споткнулся о Бутса и понес ее к чуланчику, не отрывая своих губ от ее. Захлопнув дверь ногой, через секунду он ее снова открыл, выставил Бутса со словами «Прости, дружище», и они упали в импровизированное гнездо из одеял.

Три с половиной года, подумала Бетт, а кажется, что они никогда и не разлучались. Тяжесть Гарри на ней; его рука, ловящая ее запястья и удерживающая их у нее над головой; ее изогнувшаяся спина. А потом они лежали в темноте, грудь к груди, ладонь к ладони, и просто дышали.

– У тебя снова то лицо, – сказал Гарри, вставая, чтобы впустить Бутса. Шнауцер шмыгнул в чулан, громко пыхтя, и с возмущенным видом свернулся калачиком на полу. – О чем ты думаешь? – спросил Гарри, опять забираясь в их импровизированную постель.

– О роддах и омарах, – сонно проговорила Бетт.

– Значит, я угадал. – Смеясь, Гарри натянул на них обоих одеяло. – Боже, как же я тебя люблю.

– Хоть бы шарфик накинула, – укоризненно сказала Озла, глядя на Бетт. На рассвете она и прочие Безумные Шляпники вернулись. – На тебе можно невооруженным глазом пересчитать поцелуи, вертихвостка ты эдакая!

Склонившись над стопкой шифровок, Бетт едва ее слышала. Заколотые карандашом в пучок волосы открывали на всеобщее обозрение шею, испещренную следами страсти Гарри.

Она работала с трех часов ночи, Бутс храпел, улегшись ей на ноги, а ее уже затянуло глубоко в середину винта. Весь тот день и потом, когда по-зимнему рано опустились сумерки, у Бетт росло ощущение, что ей удалось зацепить ногтем край калитки в Страну чудес. «Роза» сопротивлялась, но Бетт крепко за нее схватилась, съезжая все глубже вниз, в середину чашечки. «Я победила итальянскую флотскую “Энигму”, – сказала ей Бетт. – Я победила шпионскую “Энигму”. Не тебе со мной тягаться». И с Гарри «Розе» тоже не стоило тягаться – с Гарри, который сидел за работой рядом с Бетт с тех же трех часов ночи, то и дело наклоняясь, чтобы поцеловать ее в затылок. И с Профессором, и с Пегги, и с тем парнем из Шестого корпуса по имени Эйса, который снова присоединился к ним, приехав из Оксфорда, когда Коэну и Морису пришлось вернуться на рабочие места.