Гера больше не упоминала о единственной дочери Лии, вернувшись к сплетням о своих многочисленных родственниках. Девушка болтала так до самого вечера, не давая мне и слова вставить, а потом спохватилась и уже хотела было расспросить и о моем житье-бытье тоже, но тут, к счастью, настало время ужина. Так что я вежливо извинилась, встала и ушла.

Иаков умер той ночью. Я слышала приглушенные женские рыдания и задавалась вопросом: интересно, кто из невесток оплакивает старика? Бенья обхватил меня обеими руками, но я не чувствовала ни печали, ни гнева. Рассказ Геры принес мне покой и умиротворение. История Дины была слишком ужасной, чтобы ее можно было забыть. Пока жива память об Иакове, мое имя не будет забыто. Все самое худшее со мной уже случилось в прошлом, и мне нечего было опасаться будущего. Я оставила дом Иакова в гораздо лучшем настроении, чем Иосиф.

Утром Иуда приготовился везти тело Иакова в Ханаан, чтобы похоронить его в родной земле. Иосиф наблюдал, как останки нашего отца подняли и поместили в его собственные золоченые носилки, которые он отдал для похоронного шествия. На прощание Иуда и Иосиф обнялись в последний раз.

Я пошла прочь, но прежде, чем достигла своего шатра, почувствовала на плече чью-то руку и, обернувшись, увидела перед собой Иуду, лицо которого выражало неуверенность и стыд.

Брат протянул мне что-то зажатое в кулаке.

- Это тебе от нашей мамы, - выговорил он с трудом. - Перед смертью она позвала меня и приказала, чтобы я отдал это ее дочери. Признаться, я тогда подумал, что Лия сошла с ума, - сказал Иуда. - Но она предвидела нашу встречу. Мать никогда не забывала тебя, и хотя Иаков строго-настрого запретил это делать, она все равно говорила о Дине каждый день, пока не умерла. Прими же прощальный подарок от нашей матери Лии. Надеюсь, Дина, что ты обрела мир. - С этими словами он что-то вложил в мою руку и ушел прочь, низко склонив голову.

Я взглянула на ладонь и увидела кольцо с лазуритом, первый подарок Иакова Рахили. Сначала я хотела окликнуть Иуду и спросить его, почему вдруг наша мать прислала мне знак любви Иакова к ее сестре. Но потом передумала: разумеется, мой брат не мог этого знать.

Было так приятно снова увидеть реку. После жары холмов объятия Нила казались сладкими и прохладными.

А ночью, в объятиях Беньи, я рассказала мужу все, что услышала от Геры, и показала ему кольцо. Я призналась, что меня озадачил этот подарок, и предположила, что следует помолиться, чтобы небеса послали мне сон, который раскроет сию тайну. Но неожиданно именно Бенья дал мне ответ. Поднеся мою руку к свету и разглядывая кольцо глазами, привычными к красоте, он сказал: