Сыновья дрожали и жались ко мне, шатер старика насквозь провонял болезнью, и его голос пугал детей, но я сказал им, что дедушка хочет благословить их, и подтолкнул мальчиков к нему. Отец положил правую руку на голову Эфраима, а левую - на голову Менаше. Он благословил обоих во имя Аврама и Исаака, а затем сел и взревел: «Помните меня!» Сыновья испуганно отступили и спрятались за мной.

Я назвал Иакову имена его внуков, но он меня не услышал. Он слепыми глазами уставился вверх и заговорил с Рахилью, извиняясь за то, что оставил ее кости на обочине дороги. Он плакал о своей возлюбленной и умолял ее позволить ему умереть спокойно. Он даже не заметил, когда я ушел вместе со своими сыновьями.

Пока Иосиф говорил, я чувствовала, как былая тяжесть наваливается на мое сердце: этот груз я носила все годы в доме Нахт-ре. Но это была не печаль, как я думала прежде. Это был гнев, который вырвался из меня теперь, обретя голос:

- А как же я? Отец упомянул про меня? Он не раскаивался в том, что со мной сделал? Иаков говорил о злодейских убийствах в Сихеме? Оплакивал невинно пролитую кровь Салима и Хамора?

Иосиф некоторое время молчал. Потом произнес с усилием:

- Он ничего не сказал о тебе, совсем ничего. Дина забыта в доме Иакова.

Казалось бы, его слова должны были унизить меня, однако этого не произошло. Я оставила Иосифа сидеть на земле и вернулась в лагерь. Я внезапно ощутила усталость, с трудом делая каждый шаг, но мои глаза были сухими.

После прибытия Иосифа Иаков перестал есть и пить. Его смерть была уже вопросом нескольких дней, если даже не часов. Поэтому мы ждали.

Я проводила время, сидя у входа в свой шатер, пряла, присматривалась к внукам Лии, Рахили, Зелфы и Билхи. Я узнавала улыбки и жесты моих матерей, слышала их смех. Я увидела точную копию Билхи в той, кто, должно быть, была дочерью Дана; другая маленькая девочка могла похвалиться волосами моей тети Рахили. Острый нос Лии был заметен у многих ее потомков.

На второй день ко мне подошла девушка, в руках ее была корзина со свежим хлебом. Она представилась на языке Египта как Гера, дочь Беньямина и его жены, египтянки Не-сет. Гере было любопытно узнать, почему женщина из свиты царского наместника сидела и спокойно пряла, тогда как все прочие сопровождавшие Зафената Пане-аха целыми днями готовили и убирали.

- Я сказала своим сестрам, что ты, должно быть, няня сыновей господина, моего дяди, - объяснила она. - Это так? Я угадала?

Я улыбнулась и кивнула:

- Ты очень догадливая девушка.

А затем попросила ее сесть и рассказать мне о своих сестрах и братьях. Гера приняла мое приглашение с довольной улыбкой и мигом выложила все подробности жизни своей семьи.