- Пресвятая Мария... - только и произнес старик.

Эндрю вытащил его из душа. Выволок обратно в спальню, положил на кровать. Перед Линкольном стояла новая бутылка вина. И он ею занимался.

- Ладно, - сказал он. - На этот раз он заговорит!

- А я думаю, у него нет 5 штук. Таких пиздюлей получать за каких-то 5 штук - да никогда в жизни.

- Есть-есть! Педик, жидяра черножопый! Щас он ЗАГОВОРИТ!

Линкольн передал бутылку Эндрю, который из нее немедленно отхлебнул.

Линкольн взялся за трость:

- Ну? Хуесос? ГДЕ 5 ШТУК?

Человек на постели не ответил. Линкольн перевернул трость, то есть прямой конец зажал в кулак, а изогнутым обрушился на яйца и член Рамона.

Тот не издал почти ни единого звука, если не считать долгой череды стонов.

Половые органы Рамона почти полностью исчезли.

Линкольн сделал небольшой перерыв, чтобы хорошенько отхлебнуть вина, затем перехватил трость поудобнее и начал лупасить везде - по лицу Рамона, животу, рукам, носу, голове, везде, уже ничего не спрашивая про 5 штук. Рот у Рамона открылся, и кровь из сломанного носа и других разбитых частей лица хлынула туда.

Он начал было ее глотать, но быстро захлебнулся. После этого он уже лежал очень тихо, и удары трости не производили видимого эффекта.

- Ты его убил, - произнес Эндрю, не вставая с кресла, откуда он наблюдал, - а ведь он обещал взять меня в кино.

- Я его не убивал, - ответил Линкольн. - Это ты его убил! Я сидел и смотрел, как ты забиваешь его насмерть его же собственной тростью. Той тростью, которая в кино сделала его знаменитым!

- Какого хуя, - сказал Эндрю, - ужрался в стельку и околесицу несешь. Самое главное сейчас - отсюда слинять. С остальным потом разберемся. Чувак прижмурился! Шевели мослами!

- Сначала, - ответил Линкольн, - я про такое в детективных журналах читал.

Сначала собьем их со следа. Макнем пальцы в его кровь и напишем разные штуки на стенах, всякое такое.

- Какое?

- Ладно, типа: "НА ХУЙ СВИНЕЙ! СМЕРТЬ СВИНЬЯМ!" А потом - чье-нибудь имя в изголовье, мужское - скажем, "Луи". Нормально?