Фельдман со своим помощником Артемовым продолжали каждую ночь с 3 этажа спускать меня в подвал и избивать, а днем без сна и отдыха держать на ногах /в это время около меня дежурили посменно др. работники/. Будучи поставленным Куприным и Фельдманом вне закона и чувствуя, что с очередной экзекуции я не вернусь /стал как тень и не мог держаться на ногах/, заявил, что я буду писать показания, но должен фантазировать. “Ты фантазируй, а я запишу в протокол и все в порядке”, – заявил Фельдман. И вот я фантазировал все, что требовали от меня Фельдман и Куприн, клеветал на себя, порочил свою честь, а недостаткам и ошибкам в работе придавал соответствующую окраску вредительства. По их требованию клеветал и на других, хотя о какой-либо к.-р. деятельности их мне ничего неизвестно /Хорхорин, Видякин и др./.

13 месяцев я ждал суда, чтобы сказать на суде всю правду – о своей невиновности и о том кошмаре, который пережил во время предварит. следствия.

В феврале т.г. Трибунал рассмотрел дело и обвинение по ст. 58 п.1-б /шпионаж и право-троцкист. организации/ снял. Суд вынес определение – проверить обоснованность произведенных мною арестов в Шилкинском, Нерчинском и Балейском районах, куда я был командирован летом 1938 г. Хорхориным для реализации оперприказа № 233* – по китайцам. Мера пресечения оставлена мне – содержание под стражей.

Направляя меня в командировку, б. нач. УНКВД Хорхорин дал оперативное задание в названных районах арестовать максимум китайцев и корейцев, чтобы проработать их следственным путем, разоблаченных шпионов и диверсантов судить, а остальные будут выселены вместе с находящимися на свободе из области. Подготовительная работа по выселению уже проводилась. Я это задание выполнил, арестовав около 300 чел. /в т. ч. 15–20 чел. колхозников/. По данным предв. следствия за 8 мес. после моего ареста было освобождено по области 118 чел. /в т. ч. какая-то доля и из арестованных мною 300 ч. китайцев и корейцев/, из общего количества арестованных ок. 2500 ч. Выполняя это приказание Хорхорина, мне и в голову не приходило, что оно незаконно и преступно: аресты произведены с санкции прокурора.

Тов. Нарком! Я в органах ВЧК – ОГПУ – НКВД работал 18 ½ лет, отдавая, как коммунист /в партии с 1918 г./, все силы, всю энергию работе, не зная личной жизни. Не имел никаких взысканий и замечаний. Я из крестьян-бедняков, доброволец Красной Армии, в звании старшего лейтенанта госбезопасности, почетный чекист, правительством награжден орденом “Кр. Звезда”. По воле Куприна я оказался в тюрьме и томлюсь уже 15 месяцев в одиночке, без прогулок и передач. Здесь получил тяжелое заболевание глаз /трахома/ и 7 мес. болезнь упорно не поддается излечению, теряю зрение.