Основывался я также и на решении февральско-мартовского пленума ЦК ВКП/б/ в 1937 г. о работе органов НКВД. О знаке почетного чекиста я сделал сравнение, что он ценен только в органах НКВД и сравнивать его с орденами Союза никак нельзя. Вот смысл моего разговора, который ни в какой степени не дискредитировал органы НКВД.

Я требовал, как на предварительном, так и судебном следствии очных ставок с ПРОХОРОВЫМ, ЯСИНСКИМ и др., но мне в этом отказали.

Кроме того выпивка в вагоне-ресторане совместно с политруками, ПРОХОРОВЫМ, который на меня показал – я совершил проступок, за что понес дисциплинарное взыскание, а не совершил уголовно-наказуемое преступление.

Поэтому прошу Вас в порядке ст. ст. 440 и 441 УПК РСФСР истребовать мое дело из Военного Трибунала войск НКВД Читинского округа и опротестовать приговор.

Причем на суде присутствовал только один свидетель ЧУКСИН, который давал показания не совсем точно, что он давал на предварительном следствии, больше ссылался, что ему говорил ЧЕПЕНКО, так-как ЧУКСИН когда ехали в поезде со мной, ЧЕПЕНКО, ПОТАШОВЫМ и другими сотрудниками НКВД, следовавших в гор. Свободный, проехали только несколько часов от г. Чита до ст. Шилка и ему неизвестно все обстоятельства дела, поэтому он и ссылался больше на разговор с ним свидетеля ЧЕПЕНКО.

На судебном следствии поэтому показания ЧУКСИНА не проверены. Я просил как на предварительном, так и судебном следствии допросов свидетелей лейтенанта госбезопасности ПОТАШОВА на которого ЧУКСИН ссылался, что он является “армейским капитаном”, но ПОТАШОВ допрошен не был. Также не были допрошены майор госбезопасности ГРАЧ и ст. лейтенант госбезопасности БЕНИНСОН, которые проверяли в феврале 1937 года заявление ЧЕПЕНКО и не установили его истины.

Кроме того сообщаю, что с ЧУКСИНЫМ я имел неприязненное отношение во время совместной с ним работы в Чите, он находился в моем подчинении, к работе относился недобросовестно, на что я ему неоднократно указывал. Он считал, что я к нему отношусь пристрастно, поэтому в кругу подчиненных мне лиц, часто вел разговоры, компрометирующие меня как Нач. отделения.

Свидетель ПРОХОРОВ был допрошен только на предварительном следствии, на судебном его показания не сверялись и он отсутствовал, других свидетелей, как ЯСИНСКОГО, БУСЛАЕВА, совершенно не допрашивали не на предварительном, не на судебном следствии, а на них ссылался свидетель ПРОХОРОВ.

Я же требовал как на предварительном, так и судебном следствиях очных ставок с ними и вызова их на суд, но их не вызвали.

Остальные свидетели: ВАСИЛЬЕВ, ЛУЧИНО, НОВИКОВ, СЕРОВ, ЛАБЗИН, ЕГОРОВ, РАДОВСКИЙ и др. совершенно отсутствовали на суде и не вызывались, поэтому их показания не проверялись, причем ЛУЧИНО и НОВИКОВ отказывались на предварительном следствии от своих показаний, как ложных.