– Это еще две недели, – сказала Кейти. – Кто же так надолго уезжает в отпуск?

– Люди с маленькими детьми, – мрачно изрек Крис.

Когда же их с братом увозили в такой долгий отпуск? Да никогда. А отец со своей новой семьей не имел ничего против многонедельного отдыха. Из-за этого Кейти захотелось плакать, и это ее удивило, потому что обычно все чувства к отцу – это было по части Криса. А еще ей захотелось добежать до кафе и рассказать Симоне, как все ужасно обернулось, но ведь та ей вряд ли посочувствует, правда? Она обидится на Кейти за то, что та не отвечала на сообщения (их уже семь), за то, что оттолкнула и ее и вела себя как трусиха, и еще потому, что просила о том, чего на самом деле не хотела. (Кейти до сих пор мысленно стонала, вспоминая свои слова «научи меня». Да, она действительно обычно хотела многого и без последствий.)

Существовало только одно место, где можно было искать тайны прошлого, но это место являлось самым запретным. Если бы кто-то так предал Кейти, как она собиралась предать свою мать, она бы этого человека никогда не простила. Но какой у нее был выбор? Она хотела, чтобы Мэри вернулась к ней и хорошо себя чувствовала, чтобы спазмы сосудов не случались каждые пять минут, потому что тогда бабушка не могла вспомнить то, что хотела. Кейти вернула ей воспоминания о кафе и Виктори-авеню, и это помогло: Мэри стала спокойнее и радостнее. А поездка к дому отца все разрушила, и нужно было помочь Мэри понять, почему это случилось.

На следующий день, когда Кэролайн отправилась в поликлинику, чтобы забрать оставленное для нее терапевтом письмо, Кейти приготовила Крису молочный коктейль, обеспечила всевозможными вкусностями и дала свой лэптоп, чтобы он мог, сидя в кухне, смотреть видеозаписи на YouTube. Кейти включила для Мэри телевизор, а входную дверь заперла и ключ убрала в карман. Она поднялась наверх – в ту комнату, которую теперь делила с матерью, – и закрыла за собой дверь.

Кейти убедила себя в том, что, осматривая гардероб матери, сможет остановиться в любой момент. На всякий случай сфотографировала вещи – мало ли, вдруг мама устроила ловушку? – чтобы потом восстановить порядок полностью. Зафиксировала расстояние между вешалками, точное положение туфель, уложенные горизонтально сапоги и закрытые на молнии пластиковые пакеты с джемперами и свитерами (так шерстяные вещи оберегались от моли).

Кейти надела зимние перчатки. Она понимала, что это глупо – можно подумать, что не прикасаться ни к чему голыми руками менее аморально, – но все же сделала это.