Нужно спускаться и драть когти. А машина? Что же делать с ней? Пускай остается? Или все же вернуть ее на место, как и задумывалось, надеясь на крохотный шанс, что никто не заметил пропажи? Мысли плясали у меня перед глазами, словно рой комаров в лесу.

– Снайперы? – прошептал Лев.

– Возможно. С такой позиции хорошо видно, если вдруг прикатят противоборствующие силы, чтобы отбивать клуб.

– И такое может быть?

– Бьюсь об заклад, что мы одни из немногих пленников «Хамелеона», кто смог выбраться оттуда живьем.

– Какие предложения?

– Ползти до края крыши, пока не скроемся за той будкой. И не шуметь.

– Заметано, – выдохнул Лева.

Ползти пришлось на брюхе, медленно и аккуратно, разравнивая за собой снег и сталкиваясь с ним носом, будто ледокол в северных морях. Чуть приподнимешь голову, и могут заметить. Помогая себе руками и ногами, я чувствовал, как под бинтом разгорается боль, но сейчас не до нее. Сквозь шапку я слышал, как позади ползет Лев – мы условились о знаках руками, если нужно притормозить или ускориться. Общие трудности здорово нас сплотили.

У края крыши мы поняли, что приняли за перила две узкие трубы. Настоящая лестница, судя по всему, располагается со стороны дежуривших на крыше СОБРовцев.

– Что же теперь?

– Выбора у нас нет, – заключил я, глядя вниз: на земле проходит узкая тропинка, по ней как раз прошел полицейский патруль; там же газончик с глубокими сугробами; посты стоят со стороны входа в клуб и с противоположной стороны девятиэтажки. Напротив многоквартирного дома раскинулась территория детского сада, обнесенная стальным забором, сквозь прутья которого можно протиснуться и обойти оцепление.

– До рассвета тут торчать? Спалят.

– Остается только прыгать вниз и бежать к детскому саду. Сугробы высокие. На них следы – следовательно, под ними ничего кроме земли.

– Какой здесь этаж?

– Между вторым и третьим где-то, если судить по панельке.

– Мы же ноги переломаем.

– Где-то я слышал, что алкаш один с 16-го этажа свалился и выжил.

– Это обнадеживает.

– Надо просто приземлиться правильно.