– Туда и держим путь.

За руль сел Михаил. По практически свободным в субботу улицам они быстро добрались до места.

Руслан вышел из машины, взглянул на небольшой одноэтажный домишко с резными воротами, напоминающими деревенские, и застыл в нерешительности. Следом вышел Илья, попросив друзей подождать.

– Чего стоим? Кого ждем? – хлопнул Руслана по спине адвокат.

– Вы сами прекрасно знаете.

– Знаю, еще как знаю. Но ты вот хотел почувствовать себя взрослым, почувствовать себя мужиком, ощутить экстрим и безнаказанность. Учись теперь принимать последствия. Найди уже яйца в штанах и нажми на звонок. Я тебя прикрою.

– Ладно, – растерянно произнес Руслан.

– Прости, а что случилось с твоей мамой?

– Сбил один гонщик… прямо на зебре.

Не успел Руслан прикоснуться к звонку, как калитка шумно распахнулась. Из двора на визитеров исподлобья взглянул суровый мужичок-татарин, как две капли воды похожий на Руслана: только постарше, побледнее и помордатее, с выразительными серыми глазами и лицом, по которому ясно, что мужчина еле как сдерживает неистовый гнев (явно увидел гостей из окна).

– Что я вижу? Доигрался, щенок?! Мать бы пожалел…

– Атай…

– В дом пошел! – сквозь зубы прошипел отец Руслана, больно схватил его за шею и резко дернул на себя. Парень, потеряв костыль, свалился на дворовую землю. – А вы кто? Из полиции?

– Можно и так сказать. Мы приехали из полиции, – технически Илья никого не обманывал.

– Я на работе был. Ваши звонили моей жене. Она мне рассказала, что произошло. И, честное слово, я никак не мог подумать, что услышу такое о своем сыне хотя бы раз в жизни.

– Я могу пройти в дом и поговорить с вами? – деловито попросил разрешения Илья Александрович.

– Конечно, проходите, – папа Руслана пригласил гостя внутрь и прикрикнул на растянувшегося у входа сына, чтоб тот не позорился и поднялся. – Я тебе еще задам, гаденыш.

Илья зашел в сенцы, а из них попал в кухню и словно перенесся в деревню. Убранство прямо-таки вторит сельскому духу: домик компактный, потолки низкие, русская печка, но удобства вроде не во дворе.

На кухне у окна с грустным видом сидит худая русская женщина в платке. Сидит на инвалидной коляске. Адвокат застыл в дверях. Мимо него в кухню швырнули Руслана – он упал на пол, его лицо исказилось болью, но с колен он не поднялся, а только стал кланяться в пол, будто неуклюже отжимается.

– Мама, прости меня… Прости, – из глаз паренька брызнули слезы, а женщина даже не смотрела на сына, словно так расстроилась, что потеряла дар речи. Явно натура чувствительная.