Можно видеть тут 19 век России.

Гадчино³, дубовый буфет и Серафима Саровского⁴.

Голос Ильи Зданевича слышен в “янке” достаточно хорошо, видна и постановка его на букву “ы”, что позволяет легко брать верхнее “й”:

“албанскай изык с русским

идет от ывонного"

“ывонный” язык открывает все чисто русские возможности, которые в “янке”, однако, не использованы: там нет ни одной женщины, ни одного “ьо”, – ни капли влаги.

Необыкновенная сухость словесной фактуры, твердая бумага и обложка цвета окаменелой желчи – заставили многих принять Илью Зданевича как академиста и бюрократа.

Поэт разделил судьбу своего героя: ему не хватило “воды”! Температура 41°! Твердый нос! Зданевич ищет душевную мягкость (слюни любви): так образовался позыв к анальной эротике! Заболевает брюшным тифом! Пишет новую драму – “асел напракат” – компресс из женщины, который молитвено прикладывается без разбора то к жениху “А”, то к “Б”, то просто, по ошибке, – к ослу.

Все неприлично любовные слова в беспричинном восторге юлят, ются, вокают, сяют, переслюняя самого юсного поэта – Велимира Хлебникова:

Рекорд нежности поставил Илья Зданевич, сияя от удовольствия!

…………………………………………………………………….

…………………………………………………………………….

В третьей драме цикла “аслаабличья” (“остраф пасхи”) превращение осла в человека более решительное: хозяин говорит о действующих лицах “острафа пасхи” почти ласково: “Купец парядочный асел ваяц таво пущы две с палавинкай каминых бабы тожы дрянь”.

Очень веселая драма: все умирают и все воскресают – период месячны!!!

Две с У2 бабы (характеристика) – первая – мать, припудренная землей; грим старухи. Вторая – своячница с истерикой в ванной комнате.

Половинка – просто 4!

И самые милые слова ваяца обращены к половинке:

Это соловьиная трель (буквы ч, ш, щ, ц, с, ф, х, з, – передают плотские чувства: чесать, нежить, щупать, щекотать…).