Затем встретил Соймонов своего бывшего командира на той самой «Ингерманландии», на которой зачинал службу. Ныне контр-адмирал и директор адмиралтейской конторы Мартын Петрович Гослер. «Постарел Мартын Петрович, — про себя отметил Федор, — постарел и обрюзг». Однако Гослер лишь едва кивнул новому прокурору, диктуя какую-то бумагу немецкому писарю, постоянно обретавшемуся в конторе.

Был здесь и хорошо знакомый Федору Ивановичу злосчастный мореход Федор Вильбоа, утопивший во время Персидского похода без малого весь провиант армейский в Каспийском море. Ныне он был в ранге капитан-командора и заведовал, знать по опыту прошлых лет, не только провиантом, но и иным флотским хозяйством.

Пожалуй, лучше других сошелся Соймонов с Наумом Сенявиным да еще с Иовом Микулиным, быстрым умом обер-комиссаром подрядной конторы. Три недели спустя новоназначенный прокурор вместе с членами Адмиралтейств-коллегии должен был ехать на закладку нового корабля в адмиралтейскую крепость. Собирались на торжество все, собирались весело. Не поехал один лишь вице-президент Сиверс, отговорившись предстоящей визитацией в кабинет министров к Остерману.

— Врет, поди, господин вице-адмирал, — заметил Сенявин, надевая шубу. — Опять, чай, с аглинскими купцами ньюкастельский сор станет на русское золото обменивать.

— Какой такой сор? — заинтересовался Федор.

— А ты едешь ли с нами-то? — вместо ответа спросил Наум Акимович. — А коли едешь, то вались ко мне в кибитку. Чего тебе своих коней гонять...

Вот тогда-то по дороге и поведал Наум Акимыч новому прокурору за тайну о многих делах, которые противно регламенту случались в Адмиралтейств-коллегии. В том числе посоветовал Федору Ивановичу поинтересоваться «страстью» господина вице-президента к покупке дорогого ньюкастельского каменного угля, отчего казне великий убыток происходит.

Крепко тот разговор засел в памяти Соймонова. Дела флотские в таком разорении оказались, что первое время непонятно было, с чего и начинать. А тут задачка была деликатная, тонкая. И Федор никак не мог сообразить, с какой стороны ее следует начинать раскручивать. Сенявин же только посмеивался... Тут еще новые дела навалились. Пришлось ехать с комиссией осматривать адмиралтейский госпиталь, длинное одноэтажное здание, построенное за городской чертой в лесу, неподалеку от устья Фонтанки. Потом была долгая поездка на Сестрорецкий оружейный завод, основанный в 1714 году. Повелением царя Петра сюда были переведены мастера с Олонецких заводов, приписаны крестьяне с окрестных земель. С 1724 года завод исправно выпускал якоря и другой железный припас для развивающегося мореходства, а потом начал было делать и ружья. Ныне же здесь наблюдался упадок и запустение...