– Пожалуйста, пожалуйста, садитесь, садитесь. – Скрылся за душевой занавеской цвета морской волны в задней комнатке и мгновение спустя вернулся с жестянкой от походной аптечки, где полно было кусков дерева и металла странных очертаний. Сломанным куском школьной линейки он измерил длину первого сустава правого большого пальца у Дрейка. – Хорошо, – объявил он. Порылся в коробке запчастей, бормоча себе под нос, словно одинокий жестянщик. Сжав кулаки, обошел Дрейка вокруг и встал перед ним. – Теперь, мистер Коупленд, мне пора вас попросить, извините, раздеться.
– Конечно, – ответил Дрейк, – не знаю, как мы б могли сделать это иначе. – Он соскользнул с табуретки, разок дернул себя за набедренную повязку и остался голым.
– Пожалуйста, – сказал Пак Мофон, показывая на стол, куда поместил сложенное полотенце, чтобы Дрейк на него сел. В одной руке он сжимал короткий и толстый обрубок бамбука, в другой – тонкий, очень полированный гвоздь. Он уселся на табурет между разведенных ног Дрейка. – Извините меня, пожалуйста. – Подался вперед, потянулся к пенису Дрейка, и при этом вялый орган зримо съежился в размерах, отпрянув от касания, отступил в тело Дрейка, словно морщинистая голова испуганной черепахи. Пак Мофун хихикнул. – Смотрите, как он хочет от меня убежать! – Он снова хихикнул. Редкий человек получал такое наслаждение от своей работы. После значительного потягивания и кручения, наконец ему удалось надеть кусок бамбука на пенис, и направляющие отверстия точно совпали. Поднял сияющий гвоздь. – Готовы, мистер Коупленд?
– Наверное, – ответил Дрейк, оперенные краешки подползающей паники начали охватывать все его тело. Я правда этого хочу? Правда? ПРАВДА?
– Есть какая-нибудь птица или животное, чтобы вам как-то особо нравились?
– Наверное, – сказал Дрейк, и в сознании у него вспыхнул образ косматого бизона с черной гривой; почему, он сам толком не знал.
– Видите своего друга? – Пак Мофун приложил острый кончик гвоздя к одному направляющему отверстию.
– Давайте, – поторопил его Дрейк. Вдохнул поглубже и покрепче вцепился в край стола. Разряд грубейшей молнии скакнул поперек хрустнувшей плоти его головки – и наружу, к ободу незнаемого. Он взметнулся в воздух и вернулся вновь.
– Готово! – воскликнул радостный
Несгибаемые концы пробившего член гвоздя в своей посверкивающей нелепости торчали по обе стороны бамбуковой трубки, как меч, вонзенный сквозь запертый ящик в согласную ассистентку фокусника. Вот только тут был не фокус. На робко высунувшемся кончике пениса у Дрейка густо выступила кровь и закапала звездочками на безупречно чистый пол.