– Есть ли среди вас боец, – крикнул он, – такой смелый, чтобы пойти со мной без охраны, не считая меня самого?

Гавейн в ответ:

– За вами? в какую сторону?

– Кто вы, молодой человек?

– Ратник, сын короля Лота Орканийского; меня зовут Гавейн.

– Ей-богу! – ответил рыцарь, – вот вас-то это и касается. Там у въезда в лес Сены увозят целую гору добычи, награбленной у христиан; если вы у них ее отобьете, вам зачтется распрекрасный подвиг: но вы слишком трусливы, чтобы такое предпринять. Попробую-ка я в одиночку.

Услышав, что его назвали трусом, Гавейн покраснел от стыда.

– Хоть бы я там умер на месте, – сказал он, – но мы пойдем вдвоем.

Тот же, посмеиваясь в плащ, сделал вид, что не слышит, и отдалился.

– Подождите же меня! – закричал ему Гавейн, – я вправду собрался ехать с вами; но обещайте мне, по крайней мере, что вы не замышляете никакой измены.

– Если только в этом дело, я вам обещаю, – ответил рыцарь.

Гавейн тут же потребовал свои доспехи, и пока его облачали, прочие бойцы получили от неведомого рыцаря дозволение участвовать в походе. Они вышли из Аронделя числом семь сотен, отборные и на отборных конях. Проехав весь день и всю ночь, на восходе солнца они услыхали громкий шум и крики. К ним подбежал оруженосец, весь перепуганный, неся в руках колыбель.

– Кто вы, – спросил Гавейн, – и почему так бежите?

Признав в них христиан, тот ответил:

– Я из людей короля Лота, его здесь недалеко на краю поля застигли Сены. Когда мы пробирались к Глоседону, где думали укрыться, Сены напали на нас и захватили в плен королеву. Король отступил, ничего тут не поделать, а я бежал в надежде спасти дитя, вот это, в колыбели. А вы, ради Бога, не ходите дальше, там столько нехристей, что вам против них не устоять.

– Слушай, что тебе надо делать, – ответил Гавенет. – Не выходи из этого леса, пока не придет от нас вестей, и ты не пожалеешь, будь уверен.

Оруженосец согласился делать, как сказано, и добрался до леса со своей драгоценной ношей.

Гавенет, его дружина и ведший их рыцарь миновали еще один лес, вышли на край пустоши и разглядели в одной стороне короля Лота, скачущего во весь опор к Глоседону; а в другой, посреди луговины, даму превеликой красоты, которую свирепый Торус держал за распущенные косы. Преданная в руки нечестивцев, дама взывала: «Святая Мария, Матерь Божья, приди мне на помощь!» Торус зажимал ей уста железной перчаткой, бил ее до крови; затем дама упала, словно замертво, запнувшись в своем длинном платье, и Торус положил ее распростертой на своего коня; но она была не в силах там удержаться, и он снова ухватил ее за длинные волосы и поволок за собою. Гавейн, увидя это, пришпорил коня и скоро признал в истязаемой даме свою мать-королеву.