Долго еще тянулась битва: обе стороны, получив не единожды приток свежих сил, то наступали, то отступали попеременно, проникнув и за черту городских стен. Церковь Святого Стефана на время стала прибежищем и местом сбора неистовых бойцов; но наконец, благодаря заступничеству трех королей и королевы, Гавейн согласился вложить меч в ножны и позволил бойцам Круглого Стола убраться в расстройстве и замешательстве. Не обошлось, однако, без обмена резкостями с Хервисом Ринельским, главой побежденных рыцарей.

– Если мы причинили вам зло, – сказал Хервис, – мы его возместим, и ради вас, а не ради кого бы то ни было, мои бойцы останутся друзьями ваших.

– Мне они не будут друзьями, – возразил Гавейн, – я никогда не помирюсь с ними; где бы я их ни встретил, я обойдусь с ними, как с врагами. Нас восемьдесят, но в открытом поле мы не уступим ста двадцати лучших из них.

– Эх, сир, – сказал Хервис, – вы говорите так в пылу гнева; когда вы отойдете, вы будете думать иначе. Сколько будет горя и сожалений, если из-за мимолетной дурости так много благородных мужей покинет двор короля Артура.

– Пусть делают что угодно; но знайте, что где бы я их ни встретил, я выйду против них и тем покажу открыто, что вижу в них врагов.

Когда на этом они расстались, подъехал король Артур.

– Дорогой племянник, – сказал он, – так-то вы послушали просьбу, с которой я к вам обращался нынче утром? Вы насмерть зарубили моих рыцарей, вы обошлись с ними хуже некуда и этим меня безмерно огорчили.

– Сир, кто затевает безрассудное дело, того ждет расплата. Я ничего не сделал вам наперекор, и это я готов отстаивать против всех и каждого.

Четыре короля уговорили Гавейна снять доспехи. Сагремор, Ивейн и их соратники разошлись по домам; так же поступили и сотрапезники Круглого Стола. Они переоделись в придворное платье; кого не удержали дома раны и крайняя усталость, те прибыли во дворец и вошли в главную залу по двое, держась за руки. Короли встали и радушно их приветствовали. Королева подошла к ним и пригласила Гавейна, Ивейна и Сагремора сесть рядом с нею на одну скамью. Скоро оживились лица, все стали смеяться, шутить и беседовать, а королева всячески выказывала, как она рада видеть своих рыцарей столь благодушными. Те же, что от Круглого Стола, явно были настроены иначе: смущенные своим поражением, они сожалели, что заслужили его, и мечтали лишь найти способ унять гнев монсеньора Гавейна. Они сошлись на том, чтобы послать ко двору Хервиса Ринельского, Насьена и Синадоса, сочтя их самыми мудрыми и красноречивыми. Посланники эти предстали перед королем Артуром, держась за руки.