До тех пор Гавейн, Ивейн и Сагремор довольствовались тем, что наблюдали за ходом дела; когда они увидели, что рыцари Королевы теряют поле боя, Ивейн не выдержал:

– Ей-богу, дорогой кузен, зря мы так мешкаем; не видите разве, что наших теснят?

– Что мы за рыцари, – воскликнул Сагремор, – если не придем им на помощь! Грош цена тем, кто говорит и не делает.

– Ну, так за мной, – сказал Гавейн.

Они пришпорили коней и устремились на обе толпы, словно ястреб на куропатку; их глефы, направляемые твердой рукой, сбили первых же четырех, кто подвернулся; по этим ударам бойцы Круглого Стола угадали их имена. Скоро все рыцари Королевы сплотились вокруг Гавейна; дамы с высоты оконных проемов восхищались их статью.

– Сагремор, – говорили они, – хоть и хорош телом и ладно скроен, но еще прекраснее он своею силой и отвагой. Повезет же той, с кем он слюбится! и какой глупой невежей будет та, что хоть в чем-то ему откажет!

И Грифлету, и Галесконду, и мессиру Ивейну выпала своя доля похвал. Спору нет, рыцари Круглого Стола защищались отменно; но как было удержать поле против мессира Гавейна? мыслимо ли было его остановить? Он разил перед собою коней и рыцарей, он сбивал с голов шлемы, раскалывал щиты и, наконец, оттеснил неприятельское воинство к берегу реки, оставив десяток пленных на милость рыцарей Королевы. Грифлет, Сагремор и Агравейн отослали их к Гвиневре от имени монсеньора Гавейна, своего предводителя. Королева приняла их с великой радостью, одарила своими драгоценностями и пригласила стать у окон, чтобы видеть продолжение турнира.

До сих пор обе стороны нарушали уговор разве только тем, что призывали нежданную помощь, каждая поочередно. Но когда рыцари Круглого Стола поняли, что дело проиграно, они перестали блюсти меру, и многие из них сменили турнирные копья на тяжелые и острые глефы, вернулись с оружием наперевес и стали биться столь яростно, словно перед ними были Сены. С первого же наскока они сшибли с коней двадцать лучших рыцарей Королевы. Первым заметил их вероломство Ивейн.

– Видите, – сказал он мессиру Гавейну, – как любезно обходятся с нашими собратьями?

– Не по чести они поступают, – отозвался Гавейн. – Давайте-ка, Гиврет Ламбальский и Гиомар, езжайте к рыцарям Круглого Стола, и передайте от меня и моих друзей, что они затеяли дурное дело: пусть прекратят, или мы подадим на них жалобу королю. Если же из нас хоть один причинил им зло, мы его искупим.

Оба рыцаря поскакали передать эти слова. Их встретили весьма неучтиво и ответили так:

– До ваших указаний нам дела нет; кто хочет, пусть ворчит! Скажите Гавейну, что мы еще поглядим, где у нас лучшие полководцы, а кто умеет лучше бегать.