Столь неласково принятые посланцы вернулись к монсеньору Гавейну.

– Ну что ж! ежели так, – промолвил Гавейн, – покажем им, кто лучше.

Затем, отведя в сторону Сагремора, трех своих братьев, Ивейна, Галескена, Додинеля, Кэя Эстрауского и Грифлета, он сказал:

– Сеньоры, рыцари Круглого Стола поступили против чести; наденем же наши кольчуги; вооружимся, как только можем.

Нашлось не менее восьмидесяти лучших, кто в ответ на призыв подхватил острую глефу и препоясался обок большим мечом. Их друзьям, жестоко теснимым бойцами Круглого Стола, сильно их недоставало; но Насьен сказал своим, видя, что Гавейн возвращается в бой:

– Сеньоры, мы злоупотребили оружием; сюда идет племянник короля и с ним лучшие его друзья; как выдержать их натиск без потерь? Надо бы прекратить турнир.

– Нет! – отвечали ему, – раз начали, так закончим.

И они продолжили орудовать глефами, сдерживая или тесня противников. Тем временем рыцари короля Лота последовали примеру Гавейна; они снимали турнирные доспехи и брали заточенные клинки. Подойдя к Гавейну, они сказали:

– Поедем вместе; вас всего восемьдесят, а их – добрых две сотни; но мы сумеем наказать тех, кто затеял это безумство.

В тот миг, когда рыцари Королевы, прижатые к реке, уже сочли себя побежденными, они услышали клич монсеньора Гавейна:

– Вперед, друзья! Дадим этим предателям урок, чтобы запомнили.

При этих словах рыцари Королевы вновь обрели надежду и обернулись лицом к тем, кто добивал их столь беспощадно. И вот мессир Гавейн, зажав в руке глефу, настигает первого встречного, рассекает шлем, наголовник, проникает до самого мозга; глефа ломается, он достает свой меч, наносит смертельный удар второму, третьему; никто не может его удержать, ряды противников расступаются перед ним, перед его соратниками. Насьен хочет его остановить, Гавейн выбивает его из седла. Поднимаясь, тот говорит:

– Ах! мессир Гавейн, мессир Гавейн, вас превозносили за вашу учтивость, за честность, а вы эти похвалы выставляете ложью; ведь вы при всем оружии, как будто собрались воевать с истинными врагами; вас осудят за это.

– Не знаю, но я всегда готов выйти один на один против любого, кто усомнится в моей честности. Упрекать же следует вас: вы начали это безумство и не вняли моему призыву.

– Сир, если это безумство наше, то начавший его уже заплатил сполна: он смертельно ранен. Ради Бога, остановитесь.

– Нет, нет, я не хочу, чтобы рыцарям Круглого Стола удалось себя поздравить со своей изменой. Все, что я могу, это отпустить вас обратно, не причинив вреда.

С этими словами Гавейн продолжил свой натиск и отбросил рыцарей Круглого Стола к самому берегу реки; многие упали в нее и не выбрались, а их щиты и глефы уплыли по воде.