LXIV

LXIV

Галеот, как мы только что видели, не посвятил своего друга в то, что открыл ему мэтр Эли; но он сожалел, что впервые оказался хранителем тайны, которую нельзя было разделить с Ланселотом.

Когда подошел день, назначенный баронам для сбора в городе Сорхо, он отвел Ланселота в сторону.

– Дорогой мой собрат, – сказал он, – в свое время один ученый мэтр посоветовал мне никогда не говорить моему другу о том, что его опечалит, если беда не из тех, что можно поправить советом. Будь откровения мудрого Эли пагубны для вашего будущего или моего, я был бы прав, скрывая их от вас; но в ином случае я не должен ни делать, ни замышлять ничего, не уведомив вас. Знайте же, зачем я созвал своих баронов.

Вы, любезный сир, из нас двоих более знатны, более родовиты; вы прямой наследник короля, а я всего лишь сын принца, носящего корону[193]. Поскольку вы признали меня за собрата, никто из нас не должен быть другому господином; все между нами будет общим: и то, что нынче мое, и то, что после станет вашим. И потому я решил устроить нам коронацию в один и тот же день, на ближайшее Рождество, которое король Артур избрал для полного сбора при дворе. Так мы разделим всю мою власть; мы сообща получим оммаж от наших баронов и клятву защищать нас против всех и вся. На другой день после торжества мы уедем, вы с вашими новыми рыцарями, а я с моими, дабы отвоевать королевство Беноик у короля Клодаса, который вас обездолил. Пора отомстить за гибель вашего отца и за великие печали вашей матери-королевы. Но если вы предпочтете, милый друг, вы останетесь здесь владетелем моих изобильных земель и тех королевств, от которых я принял присягу, тогда как я приложу усердие, чтобы утвердить вас в наследственных правах.

– Сир, премного благодарен, – ответил Ланселот, – я знаю, что вы предлагаете мне все это от чистого сердца; но я совершил еще не так много подвигов, чтобы заслужить столь обильные земли. Кроме того, вы знаете, что я не могу ни отдавать, ни принимать никаких наделов без согласия моей дамы королевы. Что же до моего наследства, я ни на кого не намерен возлагать заботу о его возвращении; а сам я даже щита не навешу себе на шею, чтобы его отвоевать.

– Как же вы тогда намерены поступить, мой друг?

– Я надеюсь с Божьей помощью прослыть доблестным настолько, чтобы мне не пришлось встретить ни единого человека, кто посмел бы удержать хоть одну пядь моей земли и у кого хватило бы мужества дожидаться меня, зная, что я уже близко.

– Что ж, – ответил Галеот, – пусть будет так, как вам угодно; и все же я думаю поговорить об этом с королевой. Я знаю, что она не пожелает видеть вас владыкой владык, если придется утратить хоть малую толику вашего сердца; и что сами вы всегда предпочтете ее любовь владычеству над целым миром.