Между тем Парид Золотое Кольцо, залечив свои раны благодаря премудрости ученого старца, найденного им в монастыре, подался в Видесан. Его представили Бодемагусу.

– Сир король, – сказал он, – Ланселот Озерный велел мне просить у вас прощения за то, что он насмерть зарубил вашего сына Мелеагана.

Слушая его, король побледнел, и закрыл себе лицо, и разразился слезами. Когда он смог говорить, то спросил, что стало с телом его сына; ему сказали, что оно покоится в замке Трех Столпов, и он направился туда, не теряя ни минуты. В большой зале было уложено тело Мелеагана с отсеченной головой между рук. Королю стало дурно от сотрясавших его рыданий. На другой день Мелеагана положили в мраморный гроб и похоронили со всеми почестями, какие приличествуют королевскому сыну. Что же до скорбящего отца, он ни единого раза не произнес имени Ланселота, но проклял тех баронов, что сопровождали его сына и не вырвали его из рук победителя.

CXXII

CXXII

Прошел год с той поры, как Мелеагана постигло праведное возмездие за его коварство, когда на неделе перед Пятидесятницей король Артур решил выехать на охоту в Камалотский лес. Высокородные бароны, прибывшие ко двору по случаю великого праздника, не преминули последовать за ним; в их числе короли Йон, Карадок Короткорукий, Малакен Шотландский и короли Ирландии, Нор-галлии, Корнуая, все бывшие вассалами королевства Логр.

Королева Гвиневра пожелала сопровождать охотников со своими придворными дамами и девицами. Четыре рыцаря, назначенные Артуром для ее охраны, были, как мы видели ранее, Кэй-сенешаль, Сагремор Шалый, Додинель Дикий и Ланселот Озерный.

Пока дамы ехали поодаль, беседуя и веселясь, они увидели, как приближается рыцарь во всеоружии, со щитом на шее, с копьем в руке, с подвязанным шлемом. Он вгляделся, узнал королеву, поклонился и смиренно приветствовал ее, прежде чем заговорить.

– Госпожа, – сказал он, – я заранее прошу меня простить за оскорбление, избегнуть которого я не в силах: я вынужден вас похитить.

И, взяв ее коня за повод, он повлек ее в сторону.

– Пустите меня, сир рыцарь! – сказала королева.

– Госпожа, я не могу.

– А придется! – воскликнул сенешаль. – Отпустите коня, или я отрублю вам руку.

– Я отпущу коня, но только чтобы вызвать вас.

– В добрый час!

Они разъехались, потом развернулись и бросились друг на друга. Но копье Кэя сломалось, и незнакомец выбил его из седла.

Сагремор тотчас же выступил, чтобы за него отомстить. Он жестоко ударил незнакомца, вспорол ему щит, порвал кольчугу; но тому выпала удача: он поверг его наземь и трижды проехал конем по его телу. Не лучше он обошелся с Додинелем Диким, и королева содрогнулась при мысли, что и Ланселота, быть может, постигнет та же незавидная судьба.