– По крайней мере, окажите ему помощь.

Кэй вонзил обе шпоры и, проскакав полчаса, нагнал Ланселота, когда тот успел отбиться от трех рыцарей; один из них был мертв, а два другие бежали. Но они убили его коня.

– Сир, – сказал сенешаль, подходя поближе, – моя госпожа послала меня, чтобы узнать, что с вами; она боится, что вы тяжело ранены.

– Нет; рана, полученная мною, не помешает мне добраться туда, где я должен быть. Позаботьтесь о побежденном мною рыцаре; он отменный храбрец, и мне будет жаль, если он умрет.

– Что это были за разбойники, – спросил Кэй, – которым вы дали отпор?

– Понятия не имею: они напали на меня в этом лесу и обошлись со мною хуже некуда. Слава Богу, я неплохо отделался.

– Сир, дайте мне хотя бы извлечь железо, сидящее у вас в боку.

– Нет, нет, – сказала старуха, – нынче вечером у него найдется кое-кто, умеющий это делать лучше вас.

– Но, сир, – продолжил сенешаль, – не хотите ли взять моего коня?

– Вам он нужен самому.

– Я без него скорее обойдусь, чем вы.

– Ну что ж, я его возьму. Извольте, сенешаль, передать от меня поклон королеве и всем, кто с вами обо мне заговорит. А особо попросите королеву взять на попечение раненого рыцаря.

Ланселот уехал следом за старухой, а Кэй, возвратясь к королеве, передал ей пожелание Ланселота.

– Я велела снять доспехи с раненого рыцаря, – ответила она, – его рану осмотрели и перевязали; мы уложили его на носилки, приготовленные Сагремором и Додинелем. Не надо говорить об этом случае за столом у короля.

Носилки выстлали двумя парчовыми покрывалами и свежей травой, и королева со своими дамами, двинувшись вслед за охотой, прибыли к прелестному роднику в тени сикоморы.

Его называли Родником Фей по той причине, что там не раз замечали прекрасных незнакомых дам. Королева пожелала там остановиться.

– Сагремор, – сказала она, – было бы очень кстати откушать чего-нибудь.

– Конечно, госпожа, если найдется.

– Надо поискать.