Кузнецов был уверен, что в Горянке нет оружия. Может, и наберется две-три винтовки, не больше. Коваль предостерег:

– Если те винтовки будут в руках Арсё и Журавушки, то и двух хватит. Две-то будет, это уж точно. А эти, – кивнул он на бандитов, – при первых выстрелах разбегутся. Одно слово – дезертиры, – презрительно бросил он, забыв, что и сам из их числа.

Кузнецов прислушался к словам Коваля. Обошел стороной Горянку и тронулся на Павловку, чтобы врасплох напасть на павловцев и ограбить их. Был слух, что ограбил, и даже убил несколько человек из тех, что оказали сопротивление.

И снова метался по следу Кузнецова Лагутин. Но все тщетно. Тайга велика, тысячи таких банд укроет. Вернулся ни с чем. Даже Арсё не смог найти грабителей. Похоже, они спустились речкой на лодках, возможно, на плотах.

Черный Дьявол продолжал жить, охранять плантацию побратимов, сам не ведая о том, как скоро эти корни будут нужны людям, чтобы отстоять завоевание революции. А забери их Кузнецов, то туговато было бы большевикам и партизанам…

5

5

Устин Бережнов и его преданнейшие друзья остановились в Омске. Во-первых, побоялись оторваться от полковника Иванова – умирать, так вместе! – во-вторых, страшились кары за участие в Корниловском мятеже, за попытку освободить царя, и последнее – непонятно откуда идущая ненависть к большевикам. Ведь писал же отец, что он дружит с большевиками, работает на них, но между строк намекал, что пока так надо, другой тропы нет. И здесь омские большевики не копались в прошлом Устина, даже помогли ему и его друзьям устроиться грузчиками на железную дорогу, где они днями и ночами, чтобы прокормить себя и коней, позвякивая Георгиевскими крестами, носили на спинах тяжелые мешки с мукой, солью, разгружали уголь, лес.

Сняли хибарки на окраине Омска. Зарабатывали неплохо. И можно было бы жить. Но тоска, тоска по родине, не давала покоя. Писем Устин никому не писал. Решил навсегда исчезнуть. Всё ему было противно: и работа, и этот город, и даже бурный Иртыш, куда Устин уходил в воскресные дни. За ним, как тени, его друзья: Ромашка и Туранов. Стоя на берегу могучей реки в старой затертой шинелишке, Устин неотрывно смотрел, как льдины напирали друг на друга, ломались, издавая звуки, похожие на взрыв. Мелкая крошка шипела, вода пенилась и бурлила. Река вырывалась из ледового плена. Шла весна. Шла и еще больше тревожила.

Устин помнил из рассказов деда Михайло, что они жили где-то в низовьях Иртыша. Там стояла староверская крепость. Жили ладно и складно. Может быть, убежать в тайгу и переждать это смутное время? Нет, от борьбы уходят только трусы, дезертиры. Лучше смерть на людях, чем бесславная смерть в одиночку в логу таежном.