Теперь большевики готовятся произвести новое предательство и по приказу Берлина обезоружить и продать наших братьев-чехословаков венгерскому императору Карлу для расправы над ними за помощь русскому народу и искреннюю преданность союзникам.
И все это делается от лица русского народа. Именем рабочих и крестьян.
Неужели русский народ, рабочие и крестьяне, и в дальнейшем так же безразлично будут относиться к преступной распродаже одному ему принадлежащих богатств?
Неужели он не предотвратит совершающегося предательства над его братьями-чехословаками и не сбросит ярмо немецких ставленников и большевистских комиссаров?
Пора понять, что этого требуют интересы не только России, но и национальная честь русского народа.
Впереди еще столько много светлых дней. Надо только действовать. Все остальное может быть дано русскому народу им же избранным Учредительным собранием…»
– «Много светлых дней!»… Это, Устин, звучит, как издёвка. Много черных и кровавых дней. С началом тебя Гражданской войны, где погибнет без малого половина России! Это страшит.
– Ладно, не каркай! – взорвался Бережнов. – Чехи после такого вранья оружия не сдадут. Значит, война. Но мы же её ждали. Чего бы нам сидеть в Омске, когда нас дома давно ждут?
Сигналом к восстанию должен стать приказ Троцкого, этого вождя Красной гвардии, военного комиссара. Как-то узнали, что такой приказ будет, но мало кто ведал, когда он будет. Ждали.
– Готов ли ты, Устин, умереть за Учредительное собрание? – спросил Ромашка. Они, похоже, спелись с Турановым. – Мы были корниловцами, но разве нас за это расстреляли большевики? Подумай.
– Думаю, много думаю. Не знаю, что такое учредилка, но и с большевиками пойти не могу. Нутро их не принимает. Мы сейчас можем ворваться на совещание и переколотить этих заговорщиков. Но это уже не изменит дело. За что-то воевать нам придется. Убийством заговорщиков не остановить ту глыбу, что зависла над Россией. Эсеры против репрессий, но разве на то согласятся офицеры? Они требуют уничтожить всех большевиков. А потом наши же офицеры начнут убивать этих говорунов. Так и будет. Шибалова бы сюда, может быть, он вразумил бы?
…И приказ пришел. Его монотонно отстучал телеграф. Троцкий приказывал: «Из Москвы, 25 мая, 23 часа. Самара, ж.-д., всем Совдепам по ж.-д. линии от Пензы до Омска.
Все Советы под страхом ответственности обязаны немедленно разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на линии железной дороги, должен быть расстрелян на месте; каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооруженный, должен быть выгружен из вагонов и заключен в лагерь для военнопленных. Местные военные комиссары обязуются немедленно выполнить этот приказ, всякое промедление будет равносильно бесчестной измене и обрушит на виновных суровую кару. Одновременно присылаются в тыл чехословаков надежные силы, которым поручено проучить неповинующихся. С честными чехословаками, которые сдадут оружие и подчинятся советской власти, поступить, как с братьями, и оказать им всяческую поддержку. Всем железнодорожникам сообщить, что ни один вооруженный вагон чехословаков не должен продвинуться на восток…