И это было началом. Заметно оживились кооператоры, духовенство, земцы, кулаки, белогвардейщина. Все они ратовали за Учредительное собрание, за немедленную борьбу против большевиков. Говорили, писали, обливали грязью, ничуть не стесняясь их присутствия. Этому сборищу подпевали эсеры и меньшевики.

– А большевики-то вопиюще слабы здесь, мне даже стало жаль их. Сомнут и растопчут, – проговорил Ромашка.

– А мы поможем, – блеснул темными глазами Туранов, крутнув черный ус. – Не жалей большевиков. Видит бог, они еще намнут нам бока.

– Поживём – увидим. Кажется, дело идет к вооруженным столкновениям, – оживился и Бережнов. Всё в нем напряглось, как перед боем, предчувствие надвигающихся событий стеснило грудь.

Полковник Иванов неожиданно вызвал Бережнова. Без предисловий заговорил:

– Вы, господин штабс-капитан, с благословения сибирских дружин, поедете со своими товарищами сопровождать секретную миссию в Челябинск. Ничего не спрашивайте, всё узнаете на месте. Кого сопровождать? Капитана Каппеля и капитана Гришина-Алмазова. Получите казачью форму, всем быть при крестах и медалях. Вид бравый, чтобы видели союзники, что не перевелись в России герои. Всё должно до поры до времени остаться в тайне. Готовы ли вы, господин штабс-капитан, послужить верой и правдой нашей многострадальной России?

Бережнов поморщился, как от зубной боли, уж шибко часто повторяют слово «Россия», вяло ответил:

– Как прикажете, господин полковник. Стрелять никого не надо? Эсеров аль меньшевиков?

– Оставьте, ошибся я с тем выстрелом. Исправим сообща. Эти говоруны пока нам по пути. В добрый путь…

Колеса отстукивали время. Устин стоял у окна, грустно думал: «Прав Туранов, далеко завел нас монархизм, запутал. И монархист ли я? На кой ляд мне сдался мертвый царь и вся эта монархия? Понятно, что генералы остались не у дел, а что же я плетусь за ними? Разве у меня отобрали землю, дворянство, звание? Звание хоть сейчас брось, хоть чуть позже».

Перед отъездом неожиданно встретился с полноватым моложавым генералом, который зачем-то зашел в штаб сибирских дружин. Устин неожиданно для себя спросил:

– Господин генерал, затевается большое дело, наши хотят сбросить власть узурпаторов-большевиков. Сможем ли мы это сделать?

– Вы хотите честного ответа, подъесаул, едва успев сменить кавалерийскую форму на казачью? (Устин совсем недавно стал подъесаулом, хотя фактически в соответствующем чине – штабс-капитан, штабс-ротмистр). Отвечу. Это чистейшей воды авантюра. Эта лишняя кровь, которую прольёт русский народ. Да, большевики не возятся с нами, гайки закручивают до упора. Но подумайте, что мы будем делать, когда снова дорвемся до власти… Всего вам доброго, подъесаул!