Ожидался приезд командующего американскими экспедиционными войсками Уильяма Сидней Гревса. С ним следовали сорок офицеров и до двух тысяч солдат.

Таким образом, на территории Приморья собралось до пятнадцати тысяч экспедиционных войск, хотя соглашение Стран согласия предполагало направить до семи тысяч.

В конце августа вся эта рать интервентов ринулась на вооруженные силы красных. Но сломить их сопротивление было не так просто. Красноармейцы и красногвардейцы продолжали удерживать позиции Уссурийского фронта, даже часто переходили в контрнаступление, отбрасывая противника далеко назад. С 26 августа красные начали отступать в сторону Хабаровска, были оставлены Иман, Свиягино. В последний день месяца оставлен Бикин. Интервенты и белогвардейцы рвались к Амуру. Хотя бои шли всё еще с переменным успехом, всем стало ясно, что противника не сдержать. Было решено действующим войскам на Уссурийском фронте разбиться на отдельные отряды и вести с врагами партизанскую войну. Таким образом, советская власть на Дальнем Востоке практически пала. Враги под колокольный звон, под гром оркестров справляли победу над большевиками. Начальник штаба Чехословацкого корпуса Дитерихс принимал гостей, чувствуя себя хлебосольным хозяином. И гости ехали, спешили, чтобы урвать пожирнее кусок от российского пирога.

11

11

Валерий Шишканов открыл глаза, невыносимо болела голова, болело тело. Ощутил легкое покачивание вагона, услышал мягкий перестук колес на стыках рельсов. За окном звезды. Кто-то склонился над ним, знакомым голосом зашептал:

– Он очнулся, товарищи! Простите, господа!

– Не тревожь, после контузии люди не сразу отходят, слышишь, Груня.

Шишканов лихорадочно вспоминал, как и что случилось с ним? Где Козин, Лагутин? Ага, вспомнил. Защитники Фениной сопки дрогнули и побежали, увлекая за собой и артиллеристов. Бежал Лагутин, Козин. Рядом замолк пулемет. На бегущих лавиной катилась конница белых. Шишканов припал к пулемету и отсек конницу от бегущих. Он долго, долго строчил и строчил, лишь брошенная граната оборвала скороговорку пулемета. Стало тихо и спокойно. К Шишканову, этого уже не видел Валерий, бросился белый и начал бить обмякшее тело прикладом. К истязателю подскочил чешский офицер, отбросил его в сторону, сквозь зубы процедил:

– Ты есть гнида! Русский герой добиваешь?

– Ты не машись руками-то! – надвинулся беляк. – Укорочу! – передернул затвор винтовки. – Нашел героя, это же краснюк! Дышит? Дай-кось хлобыстну ему в пасть-то…

– Да, он есть герой, все бежали, а он не бежал. Санитары, в лазарет, а уж дальше пусть решают власти. Пшел вон, скотина! – прогнал беляка.