Так Шишканов очутился в вагоне раненых, где лежали и стонали белые и красные.

– Где я? – спросил Шишканов.

– Тихо, Валерий, ты в плену. Чехи тебя спасли. Я Груня, сестра милосердия из Красного Креста. Нам белые разрешили ухаживать за ранеными пленными. Наше Общество Красного Креста потребовало сопроводить вас во Владивосток, чехи разрешили. Не все средь них сволочи, есть и люди. Поместят вас в тюремную больницу. Поспи, скоро город. Не бойся, мы вас не оставим, чем сможем, тем и поможем. Ты не ранен, а контужен. Это скоро пройдет, но у нас в тюрьме свой врач, он постарается задержать тебя в больнице подольше.

– Как ты сюда попала?

– Наше Общество нейтральное, мы помогаем красным и белым, всем, кто нуждается в нашей помощи.

– Давно ли?

– Как вернулась от вас, сразу же поступила на курсы сестер милосердия. Работала в морском госпитале, а теперь работаю на всех.

– Но ведь так можно черт знает кем стать? – даже чуть приподнялся Шишканов.

– Можно. Но мы уже не станем. Я пришла сюда по заданию Никитина. В нашем Кресте половина с нами. Теперь спи, вот, выпей порошок и спи…

– Валерий Прокопьевич, вставайте, приехали, – трясла Шишканова за плечо Груня.

Поезд стоял у вокзала Владивостока. Начали выносить раненых: белых направо, красных налево. Кто мог идти, те шли. Шел и Шишканов. Груни рядом уже не было. Перед тюрьмой закружилась голова, Шишканов упал. Но его тут же подхватили и понесли. Кто-то глухо сказал:

– Держитесь, товарищ комиссар, мы дома. Нам повезло, что на своих ногах и не ранены. Те, что уехали в другой лазарет – им не жить. Добьют беляки.

– Кто вы?

– Учитель Могилев. Вместе дрались на Фениной сопке. Я был комиссаром на соседней батарее. Я вас приметил.

Пришло тихое утро июля 1918 года. Солнце на несколько минут заглянуло в камеру, бросив решетчатую тень на пол, на заключенных, что лежали на больничных койках. Шишканов поднялся, выглянул в коридор. Удивило, что дверь камеры не была закрыта. Два чеха резались в карты на грязном столике. Бросили беглый взгляд на заключенного, продолжили игру. Шишканов пожал плечами и медленно пошел по коридору. Никто его не остановил, никто не закричал. Осмелился, заглянул в одну камеру, другую. Здесь сидели русские, чехи, мадьяры. Население смешанное, но явно неунывающее. Нашел Могилева. Тот улыбнулся Шишканову уже как старому другу:

– Отошел? Добре, можно открывать митинг и начинать агитацию за советскую власть. Только кого здесь агитировать? Охрану еще можно, а эти уже на сто рядов наши. Обратил внимание, что чехи хлопают ушами? При случае можно и убежать. Согласен?