Белые и интервенты, зная свой численный перевес, пытались взять город лобовым ударом, но скоро откатились, теряя раненых и убитых.

На заседании объединенного штаба Иван Шибалов предложил свой план взятия города.

– Обратите внимание, господа, вот укрепления, которые заняли красные. А теперь посмотрите на город со стороны деревни Воскресенки: здесь нет ни одного укрепления, местность ровная, где свободно могут пройти пушки, пехота и конница. Навалимся с фланга, здесь нас большевики явно не ожидают, а если и ожидают, то все равно мы сомнем их. И город наш.

– Хорошо. Что требуется для того, чтобы операция прошла успешно? – спросил Колмыков, хотя он знал план своего заместителя начальника штаба.

– Начать общий штурм города. Чехи наступают на укрепления, мы заходим во фланги красных, берем их в клещи и уничтожаем.

– План прекрасный, как вы смотрите на это, господа?

– Согласны.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Шибалов. – Красные тотчас же побегут. У них ведь не армия, а сброд мужиков. Мы же все старые армейцы, чехи тоже умелые бойцы, никто убивать не разучился. У них идеи, а одними идеями го́рода не удержать, к этому нужна военная выучка.

16 июля части Красной армии и Красной гвардии оставили цементный завод, а на второй день оставили город: не смогли устоять перед бешеным натиском противника. Начали отступать к Лутковке.

Об этом командование красных писало: «По стратегическим соображениям штаба недавно созданного Уссурийского фронта оставлены позиции города Спасска. В полном боевом порядке части отошли к станции Уссури, где закрепились на естественных рубежах широкой и многоводной реки, имеющей высокий правый берег, позволяющий создать долговременные оборонительные сооружения».

Так и случилось. Красные крепко засели на правом берегу Уссури. Мало того, что они оборонялись, так еще командование Гродековским фронтом разработало план контрнаступления против белых и интервентов. Три крупных отряда должны были форсировать Уссури. Предполагалось, что Центральный отряд нанесет стремительные удары по центральной группе войск, два других отряда сделают глубокий обход и зайдут в тыл противника, чтобы окружить его и уничтожить.

Гаврил Шевченок настаивал:

– Я очень прошу вас послать меня на Колмыкова! Разбить его и уничтожить – это дело моей чести. Я должен ему отомстить за все.

– Мщение, товарищ Шевченок, чувство благородное, но в данный момент мы должны мстить не одному Колмыкову, а всем врагам революции, – спокойно убеждал горячего командира командующий фронтом Сакович[66]. – Ты в порыве мщения можешь бросить бойцов на смерть. А умирать за революцию надо тоже умело и с толком. Командир Урбанович со своей группой и отряд под командованием Шевчука в четыре тысячи бойцов при двенадцати орудиях выходят с левого фланга на Каульские высоты, Флегонтов идет в центре, вдоль железной дороги. Вы, Шевченок, с шестьюстами красногвардейцами при шести орудиях и с десятком пулеметов грузитесь на речные пароходы, проходите по речке Сунгач к озеру Ханка, там ведёте боевые действия в глубоком тылу противника. Знайте, что вашей опорой могут быть только крестьяне. Мы помочь не сможем. Высадка у села Камень-Рыболов.