Но Сонин даже не дрогнул, спокойно ответил:

– Перво-наперво, это мой конь. А второе, что тех уже не спасти, если Бог не спасет, аль судьба не повернется к ним ликом. Третье, себя погубишь и еще больше увязнешь в этой грязи. Всё.

Сонин еще раз вскинул винтовку и добил двухсердечного коня, любимого коня. Повернулся и медленно побрел в дом, волоча за собой винтовку. Сразу состарился на несколько лет, согнулся, ноги по-стариковски шаркали по земле.

Устин зарыдал. Подошел к Коршуну, сел рядом, отрешенно и долго гладил его жесткую гриву, пытался закрыть глаза, но они не закрывались, смотрели в тихое, чистое небо, в бескрайнюю тайгу. Саломка подняла Устина и, как ребёнка, увела в дом.

И поплыли круги перед глазами, захороводился потолок, закачалась кровать. Стало темно и тихо. Очнулся ночью. Вскочил. Бросился к двери. Остановился. Всё вспомнил. Увели отца, Журавушку, Мефодия, убит Коршун. Мир померк, мир поблёк. Жить больше не хотелось. Нет, себя Устин убивать не будет, он сейчас пойдет и сдастся властям. Хватит бродить по тайге красным волком. Хватит!

Вернулся из Ольги Макар Сонин. Принес известие, что бандитам дана амнистия.

– Иди, Устин, иди, пока еще есть щёлочка, а то и та может захлопнуться. Да, знаю о беде. Надеюсь, что они спасутся, простят. Вчера взяли, вчера пришел приказ. Может, живы будут… Иди и ты.

Арестованных вывели на тракт. В Антоновке взяли еще троих, нашлось несколько и в Уборке, прихватили пятерых в Каменке. И так их стало пятнадцать.

Хрумкала галька под сапогами, лаптями, ичигами. Шли арестованные, не зная о помиловании. Отряд встретила Чугуевская милиция, чтобы помочь довести арестованных до Спасска, об этом просил Петров, потому что на Михайловском перевале действовала банда Кузнецова, где-то снова до полста человек.

Лагутин и Журавушка встретились глазами. Ни слова, глаза сказали больше. Журавушка спросил:

– Теперь вы убедились, что Красильников и Селёдкин – предатели?

– Да, убедились.

– Теперь сам видишь, куда завело всё это: расстрел, которого не случилось, одинокая жизнь в тайге, объявление вне закона… Дальше перечислять не буду.

– Не надо. Где Устин?

Журавушка кивнул на тайгу.

Здесь еще не знали об амнистии. Всегда о любых новостях знала первой Ольга, потому что там был телеграф. А здесь ни телефона, ни телеграфа.

Арсё тронул за плечо Журавушку, спросил:

– Почему не шёл, когда мы звали?

– Потому и не шел, что не видел праведности в делах ваших. Устина хотели убить! А со мной и вовсе бы не церемонились. Оставь! Не пытай!

Арестованные хмуро молчали. Из всех арестованных пять человек, в том числе и Журавушка, считались бандитами, а Бережнов и Журавлёв – их помощники.