Когда эта колонна поднималась на Михайловскую сопку, откуда начинался Михайловский перевал, на тракте показался всадник. Он резко осадил коня, прохрипел:

– Куда вы их ведёте? Впереди банда Кузнецова, по мне стреляли, но промазали.

– Товарищ Петров, у меня есть приказ Шишканова, если будет опасно, то повернуть арестованных в Чугуевку, – обратился Лагутин.

– Куда? В Чугуевку? Мне некогда вошкаться с этими бандюгами! Вот здесь и порубим шашками, чтобы выстрелы не слышали бандиты.

– Как? Без суда?! Но ведь это же самоуправство!

– Товарищ Лагутин! – повысил голос Петров, но арестованные этого разговора не слышали. – Вы приданы мне в помощь, поэтому здесь я командир и буду действовать согласно обстановке. У меня есть другой приказ, если кто-то попытается отбить бандитов, то расстрелять их на месте.

– Приказ Никитина?

– Да, его!

Арсё подошел к Журавушке, тихо сказал:

– Вас сейчас будут убивать. Бегите, пока командиры спорят.

– Знать, судьба, – проговорил Степан Бережнов. – Ты, Журавушка, беги, я не побегу. Я слышу глас дьявола. Он пришел сказать мне, что мой час настал. Ежли спасешься, то скажи нашим, мол, жил я не во славе и умираю не в чести. Всё! Прочь! Дайте перемолвиться словом с дьяволом, давно он не приходил ко мне, – долгим взглядом обвел тайгу, долину, в которой так долго жил, так много творил неправедности и праведности, уронил голову на грудь, закончил: – Не смерти боюсь, а людского наговору. Прощайте, други!

А над головой дьявольский хохот:

– Ха-ха-ха! Ну вот, Бережнов, настал твой смертный час. Я сказал, что приду в минуту твоей гибели. Вот и пришел. Бог, которому ты так долго и усердно молился, не пришел. Забыл он тебя и твои молитвы. Теперь решай, куда тебе пойти – за дьяволом ли, за Богом ли?

– Тиха, тиха! – шептал Бережнов. – Люди услышат.

– Не услышат, им не дано слышать мой глас. Ну вот, твои минуты сочтены. Что бы ты хотел сказать мне?

– А что скажешь? Бери к себе в ад. Без работы зачахну. Не хочу подыхать, как муха по осени.

– Беру. Прощай! Да очнись ты, вон уже над твоей головой саблю занесли. До встречи!

Степан Бережнов тряхнул головой, отогнал от себя дьявольское наваждение, увидел, как метнулся в кусты Журавушка, вслед ему застучали выстрелы, упал обезглавленный Мефодий Журавлёв. Пётр Лагутин бросился к Петрову, но чоновец ударил его прикладом винтовки по затылку, тот сунулся в травы, потерял сознание. Арестованные кричали, прикрывали головы руками, но все тщетно. За Журавушкой побежали два чоновца…

Бережнов широко перекрестился, встал на колени и подставил голову под сабельный удар. Он не защищался, не просил пощады, как другие, знал: ее не будет. Виноват, чего же просить пощады?..