Они обосновались в гостинице «Европейская», создав как бы штаб по борьбе с оппозицией.

В Ленинград со съезда вернулся член ЦК и один из секретарей Ленинградского губкома Комаров. Он был против зиновьевцев и потому не был избран на съезд. Однако приехал в Москву и выступил на съезде с разоблачением оппозиционеров.

Узнав о приезде членов ЦК, Комаров утром явился в гостиницу и сообщил, что в его отсутствие президиум губкома принял решение, запрещающее впредь проводить собрания партийных активов, где разоблачалась бы деятельность зиновьевцев.

— Решение губкома неправильное, — спокойно заговорил Калинин, — оно противоречит внутрипартийной демократии.

— Да, но мы же не можем его отменить, — сказал Петровский. — Это тоже было бы нарушением партийной демократии.

— Так что же делать? — спросил Комаров.

— Можно созвать экстренное заседание Северо-Западного бюро ЦК, — посоветовал Ворошилов. — Оно вправе отменить решение губкома.

— Правильно, — согласился Киров. — С этого следует и начать.

— Вы сможете, товарищ Комаров, собрать членов бюро? — спросил Молотов.

— Попробую.

— Тогда делайте это немедля, в экстренном порядке, — сказал Киров. — И известите нас по телефону... Без отмены этого решения мы не можем пойти на заводы.

— Бегу! — сказал Комаров и вышел...

4

Нелепое решение было отменено — на заседании бюро присутствовало восемь членов ЦК, подтвердивших, что оно является нарушением партийных норм...

Вечером вернулись в гостиницу, чтобы наметить, кому на какие заводы идти.

— Вас ждут, — сказал дежурный, кивнув на диван.

На диване, уткнув бороду в газету, сидел пожилой человек с лысой головой.

— Ба, да ведь это же Скворцов-Степанов! — воскликнул Молотов. — Здравствуйте, Иван Иванович! Вы уже здесь?