В зале опять сгустилась тишина.

— Вот я недавно разговаривал с одним крестьянином. Жаловался он, что тяжеловато живется. Я и спрашиваю: «А пошел бы снова работать на помещика. Он бы тебе новые машины дал». Мужичок почесал затылок, да и говорит: «Увольте, гражданин хороший. Мне Советской властью земля дадена. И я не желаю, чтоб на моем горбу помещик в рай ехал. А ежели машины потребуются — мне свой брат-рабочий руку протянет».

В зале заулыбались.

— Вот я и хочу спросить вас, товарищи: пойдем мы на поклон к капиталистам, как призывают зиновьевцы, или сами начнем делать машины и поможем своему брату-крестьянину?

— Поможем! Поможем! — дружно загудел зал.

Киров снова подался вперед, и голос его окреп, налился металлом.

— Разумно судите, товарищи! Ни Центральный Комитет партии, ни съезд и не ждали другого ответа от авангарда рабочего класса — питерского, ленинградского пролетариата. Вы, ленинградские рабочие, — гордость русского рабочего класса! Вы не можете поддерживать предателей революции. Ведь Зиновьев и Каменев, как вы помните, выдали Временному правительству партийную тайну — дату начала революционного восстания. Они и сейчас предают партию.

Зал гневно загудел.

— От имени Центрального Комитета я призываю вас, товарищи, осудить зиновьевско-каменевскую оппозицию и одобрить генеральную линию партии, взявшей курс на индустриализацию страны, на социализм! Да здравствует Всесоюзная Коммунистическая партия большевиков! Да здравствует наше победоносное движение к социализму!

В зале грянули аплодисменты, и Киров сошел с трибуны, уверенный в полной поддержке электросиловцев.

Однако только он сел за стол, как на трибуну вбежал человек в расстегнутом пальто и начал выкрикивать оскорбительные слова.

— Долой! Ему не давали слова! — закричали в зале.

— Гоните двурушника в шею!

— Вон подпевалу Зиновьева!

Но председательствующий встал и зазвонил в колокольчик.

— Товарищи! Спокойно. У нас партийная демократия. Мы не должны зажимать рот.

Киров подвинулся к Петровскому:

— Может, вы выступите сейчас, Григорий Иванович?

— Подождем. Надо дать выкричаться зиновьевцам. Рабочие сами их погонят... А уж потом я, в заключение...

В зале немного утихло, но все же продолжали гудеть, выступающего никто не слушал.