Ближе к обеду этого же дня ко мне в консульство явился Бурдуков в сопровождении неотступного Оссендовского. Я угостил гостей чаем и провел к себе в кабинет.

– Сайд Улясутая Чултун-бэйсэ приглашает нас вечером к себе на официальную встречу, – церемонно сообщил Оссендовский. – Господин Бурдуков выполнит роль переводчика и представит промышленников аймака, я буду участвовать как представитель иностранных колонистов и журналист, имеющий огромное желание освещать нынешние события в зарубежной прессе, ну и, разумеется, вы – как уполномоченный новой властью в этом регионе.

– Польщен тем, что мне выпала эта почетная роль, – с легкой иронией произнес я.

Похоже, моей иронии гости не заметили.

– Не возражаете, если мы поедем на вашем авто? Чтобы иметь солидный вид… Техника, особенно военная, внушает монголам трепет и уважение, – пояснил словоохотливый поляк.

– И пулемет предлагаете установить? – с улыбкой поинтересовался я.

– А как же, техника ведь военная! С пулеметом будет намного эффектнее! – Оссендовский отвечал без улыбки, тоном, близким к официальному. – Я с собой захвачу шелковые хадаки для вас и господина Бурдукова и еще предупреждаю, что буду вести конспект нашей беседы для дальнейшей печати в периодических изданиях. Сейчас за обстановкой в Халхе с интересом следит весь мир!

Я распрощался с моими посетителями до вечера. Выпил чая, подбросил в котельной угля и лег отсыпаться, чтобы иметь к встрече с сайдом более или менее пристойный вид.

Дом Чултун-бэйсэ тоже оказался в центре города, совсем недалеко от русского консульства, – небольшая, но просторная усадебка, огороженная каменным забором. В аккуратном дворике были высажены деревья и даже вырыт маленький пруд. Широкие ворота нам открыли слуги, предложив въехать на автомобиле на территорию двора. У коновязи опасливо зафыркали кони, а из дома и прилегающих хозяйственных построек вышли монголы, с любопытством глядя на наш автомобиль с пулеметом.

– Видите, какой эффект! – возбужденно шептал мне на ухо Оссендовский. – Возьмите хадак и, когда войдем в дом, повторяйте все мои действия, чтобы не обидеть хозяина.

Автомобиль подъехал прямо к крыльцу. Оссендовский вышел первым, манерно отвешивая поклоны и приветствуя всех подряд. Хадак он нес перед собой на вытянутых руках. Бурдуков последовал за ним в дом, не забыв достать и свой хадак из-за пазухи. Я попросил казака-водителя подождать нас в теплой прихожей, вытащил выданный мне хадак, расправил его и вошел в здание вслед за Бурдуковым.

Церемонии, поклоны, слова приветствия, опять церемонии и непременный чай… До серьезного разговора дошло только минут через двадцать. Аудиенция оказалась короткой. Старенький сайд выразил желание лично пообщаться с комиссаром Ван Сяоцуном, предложить тому добровольно покинуть Улясутай и, собрав все свое ценное имущество, выдвинуться с войсками в Китай. Он заверил, что нашей помощи в этом деле не понадобится, кроме того, участие в переговорах военных лиц может напугать молодого китайского администратора и вызовет излишнюю напряженность. Чултун-бэйсэ был уверен в исходе грядущих переговоров и пообещал убедить гаминов в том, что им разрешат спокойно и без кровопролития покинуть город.