Я немедленно выехал к Михайлову для уточнения информации, предоставленной вездесущим Оссендовским. Михайлов, Блонский и еще несколько офицеров к моменту моего прибытия уже вели оживленную беседу. Никто не ожидал, что начатые Чултун-бэйсэ переговоры, в успехе которых уже не оставалось сомнений, будут сорваны прибывшими в город большевиками. Было совершенно непонятно, стои́т ли за красными эмиссарами армия, или кипучая деятельность явилась результатом их личной инициативы. Напряжение прошлых дней снова вернулось в город. По Улясутаю теперь ходили вооруженные патрули обеих враждующих сторон, что могло спровоцировать кровавые стычки и погромы, Михайлов и его офицеры готовились к массовым арестам.

Чултун-бэйсэ все эти тревожные дни выезжал на переговоры к комиссару Ван Сяоцуну, предостерегая его от кровопролития. Силы двух противоборствующих сторон были теперь примерно равными, с учетом того, что Михайлов с помощью Блонского сумел произвести мобилизацию большей части рабочих русских и иностранных фирм в свои ряды. Кроме того, за Михайловым готовы были пойти и прибывающие в город монголы, которых местные князья посылали на помощь в борьбе с ненавистными китайцами.

Все разрешилось неожиданно. Из Ван-Хурэ вернулся отправленный мною гонец. Вести с собой он привез обнадеживающие. Оказалось, что в монастырском городке Дзаин-Шаби, который расположен недалеко от Ван-Хурэ, китайскими солдатами был убит русский капитан Барский. В городке начались русские погромы. Узнав об этом, Казагранди с отрядом в пару сотен немедленно выдвинулся туда. Он разбил китайцев, освободил Дзаин-Шаби, провозгласил там новую власть и арестовал попутно корейского коммуниста, который ехал из Москвы в Корею и вез с собой золото и пропагандистскую литературу. Мой казак не застал Казагранди в Ван-Хурэ, зато встретился там с бароном Унгерном. Тот неожиданно прибыл из Урги в части Казагранди с проверкой. Получив мое сообщение о том, что Улясутай практически наш, барон был чрезвычайно этим доволен. Он обещал для укрепления власти и наведения порядка в городе выслать своего человека с небольшим военным отрядом.

Я немедленно сообщил Михайлову о том, что из Дзаин-Шаби силами Казагранди были выбиты китайцы и скоро сюда прибудет человек с отрядом от барона Унгерна. Эта новость мигом облетела город… Думается мне, без Оссендовского и тут не обошлось. Комитет большевиков был арестован русскими офицерами. Салтыкову удалось сбежать, а вот Фрейман и примкнувшие к нему Канин и Пузиков были расстреляны. Новаку Михайлов дал возможность убраться из города на запад. Ситуация резко изменилась, власть китайцев в городе была теперь иллюзорной. Возобновились переговоры Ван Сяоцуна с Чултун-бэйсэ, теперь уже при активном участии Михайлова, Блонского, меня и все того же проныры Оссендовского. Шли переговоры долго и закончились лишь 11 апреля. Основным пунктом соглашения с китайскими комиссарами был вопрос о признании Ван Сяоцуном прав сайда Чултун-бэйсэ на управление Сайннойонханским аймаком. Таким образом, вся власть в Улясутае переходила теперь к монголам. Следующим согласованным пунктом договора являлся уход китайского гарнизона вместе с вооружением из города в Китай. Со своей стороны, сайд гарантировал полную безопасность жизни и имущества всем покидавшим Улясутай китайцам, включая купцов и промышленников. Документ был подписан комиссаром Ван Сяоцуном и его советником Фу Сяном, со стороны русских подписи проставили полковник Михайлов, Блонский и я. Свои подтверждения на документе оставили и монгольские князья, после чего Чултун-бэйсэ скрепил соглашение своей именной печатью.