– У нас гости? – осведомился он. – Ведите-ка его сюда!

Я не стал дожидаться провожатых, а, переступая через лежащих, подошел к трону Доможирова и остановился у его подножия.

– Ивано́вич! Жив, сукин ты сын! – с пьяной радостью объявил полковник, которого я теперь разглядел во всех подробностях.

С момента нашей последней встречи в ургинской тюрьме он не только не поправился, но стал еще более худ. Его жилистое костлявое тело было обтянуто мертвенно-бледной кожей. Лицо и шея по контрасту были значительно темнее, кисти рук, тоже смуглые, напоминали издали перчатки. Из рваных, грязных трусов набок вывалилась мошонка с яйцами, что никого из присутствующих нисколько не смущало. Доможиров слегка покачивался из стороны в сторону и время от времени резко мотал головой, как конь, отгоняющий в жару назойливых мух.

– Здравствуй, Владимир Николаевич! – поприветствовал я хозяина трона. – Я Ивановский, если запамятовали. Весело тут у вас…

Не почувствовав иронической интонации, полковник оскалился в щербатой улыбке и, дергаясь своим вытянутым лицом из стороны в сторону, хлопнул себя рукой по колену. В другой его руке был кубок, к которому Доможиров довольно часто прикладывался во время беседы.

– Налейте Ивано́вичу магайла! – громко потребовал командир, после чего сполз с трона на многочисленные подушки и пригласил меня присесть рядом.

Перегар он издавал застаревший – наверное, во хмелю провел не одну неделю. Мне нужно было вести с ним серьезный разговор, однако полковник в таком состоянии не был способен на осмысленную речь. Ждать его протрезвления я тоже не мог, поди знай, когда оно наступит.

– Владимир Николаевич, у меня к тебе есть важное дело! – доверительным шепотом вещал я в его красное ухо, торчащее из-под папахи. – Имеется приказ барона Унгерна!

При упоминании Дедушки Доможиров встрепенулся и, дико выкатив глаза, завращал ими с бешеной скоростью, после чего сдвинул брови и, прищурившись, изобразил сложную гримасу, выражавшую одновременно сомнение, подозрительность и страх.

– Унгерн здесь?

– Пока еще нет, но очень скоро он тут будет! – Я развел руками в красноречивом жесте бессилия перед грядущими обстоятельствами.

– Бойцы, пошли все вон! – проорал полковник.

Бойцы прекратили разговоры, уставившись на своего командира. Те, кто спал, проснулись, потревоженные неожиданным криком Доможирова.

– Растряси тебя хуеманка! Мать же вашу поперек жопы, грушу в пизду, гвоздь в подпиздок, ведьму в сраку, головню в рот, а дьявола в запиздье! – Произнося речитативом матерщинные проклятья, Доможиров активно шарил свободной рукой среди подушек в поисках чего-то неведомого.