За моим столом сидел молоденький лейтенант с редкими усиками и опрятно уложенными волосами. Он оторвался от каких-то важных бумаг, глянул на меня и недовольно поморщился. Вид я, конечно, имел непарадный. Весь долгий путь из Улясутая ни разу не мылся целиком, зарос щетиной, шинель моя была покрыта дорожной пылью, кое-где протерта до дыр, знаков различия на мне не было вовсе, сапоги тоже пришли в негодность, да и папаху давно уже нужно было постирать или вовсе выкинуть. Рядом с этим франтоватым юнцом в идеально выглаженном кителе я смотрелся нелепо и гротескно.

– Вы к кому? – не удостоив приветствием, произнес молодой человек, вскинул брови, смерил меня оценивающим взглядом, задержав его лишь на мгновение на грязных сапогах с рваными голенищами, после чего немедленно зарылся в бумаги, продолжая свою кипучую деятельность.

– Мне бы начальника штаба, – обратился я к лейтенанту.

– Начальник штаба еще не прибыл; если у вас депеша, я ее приму и внесу в журнал. Только давайте пошустрее, у меня скоро обед!

Обед! Да тут теперь солидная контора. Я огляделся по сторонам. Народу в помещении было довольно много. На деревянных скамьях сидели бойцы, ожидая своей очереди к военным чиновникам за столами. Офицеры заполняли какие-то формуляры, получали запечатанные пакеты, в помещении стоял вокзальный гул и ощущался характерный канцелярский запах. Среди этой размеренной полугражданской суеты я, несомненно, выделялся своим колоритным видом и запахом, даже солдаты на скамьях поглядывали на меня со скучающим презрением. Масштаб изменений, произошедший всего за пару месяцев моего отсутствия, впечатлял.

– Ивановский! – (Голос этот был мне знаком.) – Вот это да! А мы тебя уже заждались!

Ко мне спешил Рерих. Он выглядел бодрым и подтянутым: синий тарлык, портупея с маузером, вычищенные до блеска сапоги, аккуратно подстриженная бородка. Рерих крепко обнял меня, пожал руку, затем, отстранившись, с широкой улыбкой начал разглядывать мои отрепья. Молодой лейтенант, выскочив из-за стола и приняв положение «смирно», вытянул руки по швам. В его испуганных глазах читалось непонимание, смешанное с подобострастием.

– Что же ты тут застрял! Пошли к тебе в кабинет! – Рерих хлопнул меня по плечу и указал в сторону комнатки, в которой раньше была свалена ритуальная утварь.

– У меня и кабинет теперь есть? – весело поразился я.

– А как же! Начальнику штаба никак нельзя без кабинета! – Рерих бросил взгляд на обезумевшего в мыслительных потугах лейтенанта и скомандовал совсем по-военному: – Тазик теплой воды, мыло, полотенце и горячего чаю начальнику штаба Азиатской конной дивизии! Да пошустрее, время обеда как-никак!