Мы прогулялись до дома Казагранди, и он пустил меня на постой до прибытия Дедушки. Я умылся и лег спать, а проснулся, когда в окно уже усердно светило солнце. Зашел в часть к Казагранди, там его не было. Решил явиться в штаб генерала Резухина, чтобы сообщить тому последние сведения относительно дел в Улясутае.

Как и предполагал, здание для временного размещения штаба Резухин выбрал удобное и уютное. Просторная импань какого-то важного начальника была заполнена штабной суетой. Офицеры сновали по помещениям, был слышен стук печатной машинки. Меня попросили подождать, адъютант Резухина доложил обо мне, и в этот раз я был принят практически сразу.

– Входите, Ивановский! – Генерал встретил меня у порога, крепко пожал руку. Он похудел и вид имел не такой цветущий, как при нашей первой встрече. – Присаживайтесь в кресло. Вы ведь прибыли из Улясутая?

– Так точно, – ответил я неожиданно по-военному. Очевидно, на такой лад меня настроил официальный тон генерала. – В городе со вчерашнего вечера, жду прибытия барона, чтобы сделать ему развернутый доклад о происходящих там событиях.

Резухин замер, с любопытством поднял бровь и, немного помедлив, произнес:

– Унгерн уже уехал.

– Как же так? Казагранди вчера говорил, что его визита только ожидают в ближайшие дни.

– Барон появляется и исчезает, когда посчитает нужным. Он прибыл в Ван-Хурэ вчера ночью, и мы имели длительную беседу, в которой полковник Казагранди принял живое участие. – Резухин развернулся на каблуках и прошагал к окну.

Отодвинув в сторону занавеску, он некоторое время смотрел на улицу, по которой в это время шла колонна всадников строем по двое.

– Вы давно знаете Казагранди? – вдруг спросил генерал.

– Недавно познакомился, – уклончиво ответил я, стараясь не угодить в какую-нибудь хитрую ловушку, стоящую за этим необычным вопросом.

– Что вы о нем думаете?

– Он, несомненно, отчаянно смелый офицер, патриот, замечательный хозяйственник. Мне кажется, что порядка у него значительно больше, чем в ургинских частях. Офицеры и солдаты его обожают, слушаются беспрекословно, с местным населением он тоже в нормальных отношениях, насколько мне известно. Большего сказать, пожалуй, не смогу.

Резухин отвернулся от окна, подошел к рабочему столу и, налив из графина рюмку то ли коньяка, то ли ликера, выпил. Затем опустился в кресло, придвинул его ближе к столу, и теперь со своего места я видел лишь голову и плечи генерала – для низкорослого Резухина стол был явно великоват.

– Барон остался недоволен нашим ночным разговором. Впрочем, я тоже не в восторге. Казагранди не желает идти в мое подчинение! Он имел наглость выразить свое недовольство тем, что я потребовал от него перевода в Ургу части его подразделений. Кроме всего прочего, он покрывает большевиков!