РоманыСтременчикстр 202
Светлый фон
Ибо, восхищаясь великим талантом обращаться с каждым, нельзя отрицать то, что кардинал своей настойчивостью, уговорами, аргументами держал короля несколько месяцев, так вздыхали, когда он нас покидал, переставал настаивать и терзать. Но тогда его заменял декан Ласоцкий; я был почитателем знаний, серьёзности и его большого ума, но, тем не менее должен признать, что часто королю и нам из-за своей настойчивости он казался невыносимым. Потому что не было ни дня, ни часа, за столом и разговорами, чтобы мы не слышали одну и ту же песнь, как мир был желателен для церкви, христианства и страны, и славы нашего пана.

Если кардинал нам не пел этого гимна, тянул об этом песню декан Ласоцкий. На что мы отвечали благочестивым хором: «Дай Бог!» А когда потом доходило до разговора с венгерскими панами, они возмущались и кричали, что, хотя мир им желателен, они его с позором для себя и с уменьшением границ государства заключать не могут.

Если кардинал нам не пел этого гимна, тянул об этом песню декан Ласоцкий. На что мы отвечали благочестивым хором: «Дай Бог!» А когда потом доходило до разговора с венгерскими панами, они возмущались и кричали, что, хотя мир им желателен, они его с позором для себя и с уменьшением границ государства заключать не могут.

Наконец прибыл в декабре уже смягчивший королеву кардинал, очень обрадованный тем, что привёз. Он объявил, что королева была готова лично встретиться с Владиславом в Яврине и вести переговоры о мире напрямую с ним.

Наконец прибыл в декабре уже смягчивший королеву кардинал, очень обрадованный тем, что привёз. Он объявил, что королева была готова лично встретиться с Владиславом в Яврине и вести переговоры о мире напрямую с ним.

Издалека это, возможно, казалось мелочью, всё-таки было большой победой, одержанной над умом королевы. Ибо нужно знать, какие у нас были доказательства того, что королева раньше горела ненавистью и самым горячим желанием мести против нашего государя, и не только пустить его на глаза, но имени его при ней не позволяла упоминать без оскорбительных добавлений.

Издалека это, возможно, казалось мелочью, всё-таки было большой победой, одержанной над умом королевы. Ибо нужно знать, какие у нас были доказательства того, что королева раньше горела ненавистью и самым горячим желанием мести против нашего государя, и не только пустить его на глаза, но имени его при ней не позволяла упоминать без оскорбительных добавлений.

Поэтому не обошлось без слёз, без великих усилий, без унижения, после чего её гордый ум и переполненное горечью сердце позволили себя склонить к этим уступкам. Некоторые из венгерских панов так же испугались какой-нибудь засады и предательства, как королева Эльза, которая (как оказалось позже), ожидая прибытия Владислава, заранее посадила в замке значительное число чехов и австрийцев.