Князь постоянно летал, подстрекая, одаряя, вдохновляя и ни обращая внимания ни на какие опасности.

Вечером, когда осаждающие уже отступили к лагерю, который расположился тут же у замка и широко растянулся, так, чтобы живая душа не могла из него выскользнуть, гарнизон, опасаясь опасности какого-нибудь нападения, не стала спускаться со стен.

Фрида, которая весь этот день стояла на башне, равно с Белым разогревшись видом битвы, в конце концов ослабла и, уставшая, должна была пойти отдыхать. Её глаза, которые посчитали всех бойцов и собственные силы, предвидели, что самое отчаянное сопротивление не справится с преобладающим войском Судзивоя.

Только чудо могло спасти Белого…

Она боялась, как бы и он в конце не испугался, но минута этого упадка сил ещё для него не наступила. Белый вбежал за ней в каморку, первый раз в этот день снимая шишак с головы, облитой потом. У него было победное безоблачное лицо и гордая физиономия.

– Памятный день в моей жизни, – воскликнул он. – Узнали, что подлец умеет сражаться и монахи не вынули из его груди сердца. А завтра… они увидят, что безнаказанно предательства, хоть бы преднамеренного, не отставлю.

Фрида подняла глаза и посмотрела на него вопрошающим взглядом.

– Да, – проговорил дальше Белый, – я приказал у стен подо рвом, напротив лагеря устроить костёр. На завтрак поджарю на нём Ханку и его зятя!

И эти слова и голос, каким они были сказаны, были удивительными и так испугали Бодчанку, что она вскочила с кровати.

Увидев, что она не верит, князь повторил:

– Да, завтра до наступления дня прикажу сжечь их на костре; пусть видят, что я не думаю сдаваться и буду защищаться до конца. Приятели Судзивоя и его союзники пусть погибнут.

Фрида не смогла ответить, когда Белый, посмотрев на него, не желая отдыхать, схватил только со стола жбан с вином, налил кубок, залпом его выпил и вышел, с грохотом закрывая за собой дверь.

Действительно, это неожиданное зрелище уже напрасной жестокости было приготовлено на следующее утро. Из лагеря видели этот сложенный костёр, не в состоянии понять, для чего он мог служить. Две вбитые посередине сваи, заметные зидалека, торчали для зрителей загадкой.

Ночью Судзивой не рискнул подойти к замку. Его люди, которые подходили ко рву и со стоявшими на стенах обменивались бранью и угрозами, кричали, что хотя бы до зимы тут стояли, от Золоторыи не отойдут.

Только что с темнотой наступила короткая тишина, как с рассветом в лагере началось движение.

Как раз эту минуту приготовления к новому штурму выбрал Белый, чтобы наказать предателей. Судзивой с Бартком, старостой Куявским, только что выехали из шатров осмотреть стены и решить, что делать дальше, когда через большую дверку Былица со слугами вывели на казнь мельника. Ханку, который не мог стоять на обожжённых ногах, двое слуг, взяв под мышки, несли к приготовленному для него столбу. Палач тянул на верёвке Манька к другому. Челядь несла зажжённые факелы.