Он посмотрел в окно, потянулся и как бревно повалился на свою кровать, подложив под голову руку. Фрида ходила по комнате, Буська сел в углу и смотрел на него. Бодчанка чувствовала, что это была минута решительного перелома; она попробовала словом влить в него мужество.

– Когда они не будут ожидать, пусть Былица сделает вылазку. Продовольствие можно бы подвезти по реке.

– Если бы она была, – ответил Белый. – Замок сжали, как в ладони, из него и мыши не выскользнут. Две недели… а потом…

Он не докончил.

Он вскочил неожиданно с кровати.

– Две недели!.. – сказал он тем странным голосом сомнения. – Все меня покинули, все, твои… мои… Казку Господь Бог наказал… да. Но королева Елизавета очень его любила, король тоже; ещё больше будут на меня сердится.

Он широко расставил руки.

– Даже достойно погибнуть не могу! – докончил он.

Он снова упал на кровать, закрыл глаза и Фрида больше не могла добиться от него ни слова.

IX

IX

Прошла неделя; армия, стоявшая вокруг лагерем, правда, приближалась к рвам сражаться с гарнизоном словами… но ни штурма, ни нападения не предпринимала.

Белый совсем потерял отвагу, надежду и терпение. С каждым днём слабел больше. Фрида хлестала его насмешками, он переносил их с равнодушием, молча.

Он хотел спастись побегом из замка по реке; оказалось, что везде охраняли и стражники на барках крутились день и ночь.

Не только они, но гарнизон также в этом вынужденном, зловещем отдыхе потерял свою силу и утомился им. Дразга из-за страха голода кормил его всё хуже. Слышались жалобы и нарекания.

Самый заядлый защитник, Былица, в течение нескольких дней ходил грустный, и одной ночью исчез, как в воду канул. Догадались, что он, должно быть, спустился со стены, а так как от него всего можно было ожидать, князь испугался предательства. Удвоили бдительность.

Следующей ночью, очень тихо, Белый разбудил Буська, который спал рядом. Разоспавшийся шут после крепкого сна долго не мог прийти в себя.

– Трутень, – воскликнул князь, наклоняясь к его уху, – слушай! На тебя никто не обращает внимания, потому что ты не солдат, не вождь… тебе везде пускают. Прикажи отворить себе калитку, иди к воеводе.

– Ага! – прервал Бусько. – Я знал, что так закончится.

Белый притворился, что не слышит.