Мы рады всем Вашим новостям о Марке Шено и восхищены почтовой открыткой «Знамя Мира», выполненной г-ном Пейронне[805]. Высокое качество труда, поистине, начертано на щите благородства.
Мы уже послали в Париж рисунок для второй почтовой открытки. В ней Вы найдете отклик на Вашу большую озабоченность по поводу прекраснейших замков. С тем же самым посланцем я направляю заказ на третью почтовую открытку «Приказ Учителя»[806].
Что касается доктора Лозины, мадемуазель Лихтман сообщит Вам некоторые соображения. Здоровье мадам Рерих по-прежнему нестабильно. К счастью, в конце мая внезапно выпал снег и покрыл вершины окрестных гор, что принесло ей некоторое облегчение. Эти очень краткие промежутки отдыха от недомоганий мадам Рерих заполняет своей благотворной работой. Несмотря на страдания, которые она часто испытывает, мы являемся свидетелями священных болей, которые упоминаются и благословляются в Житиях Святых.
Если бы кто-нибудь завладел нашей перепиской, то вероятно, сказал бы: «Какие неисправимые идеалисты». Но в наших сердцах звучит возражение: «Сеять Благо и Красоту и есть истинный реализм».
Примите, дорогой Друг, заверения в моей самой искренней дружбе. Мадам Рерих шлет Вам свои наилучшие чувства.
243 Н. К. Рерих — Р. Тагору*
243
Н. К. Рерих — Р. Тагору*
15 июня 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб
15 июня 1931 г. Наггар, Кулу, Пенджаб
Мой дорогой друг,
Настоящим посылаю для Вашего ежеквартального издания «Visva-Bharati» свою статью «Знамя Мира»[807], которая имеет особое значение в связи с предстоящей в Бельгии Конференцией, посвященной моему Пакту. Также посылаю книгу «Гималаи»[808], опубликованную издательством «Brentano», которая может найти свое место в библиотеке Шантиникетана.
Надеюсь, что Вы уже полностью поправились. Мечтаю иметь собрание Ваших трудов в нашей библиотеке, которое всегда будет напоминать ученым о Вашей великой заповеди Красоты.
Мы все посылаем Вам наш самый сердечный привет.
Искренно Ваш,
[Н. Рерих]
244 Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман*
244
Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман*
16 июня 1931 г. Наггар