К этому могу добавить, что при составлении бюджетов А и Б для Института «Урусвати» мы получили сокращение обычного бюджета на 35 %, хотя он и так был довольно умеренным. Явление весьма грустное, когда такие прекрасные усилия ограничивают столь малые статьи бюджета. Но такова жизнь. И тем не менее мы все убеждены в том, что при самых лучших устремлениях сердца мы непременно достигнем сужденных результатов в нашем служении человечеству. Не могу еще раз не сказать, как я был огорчен, видя такую Вашу обремененность финансовыми подробностями. Я полагаю, что если мы будем чаще обсуждать эту тему, то сможем постепенно разрешить многие небольшие вопросы, не давая им разрастаться до неприятных размеров.

Заканчивая это письмо, я еще раз самым сердечным образом благодарю Вас, потому что знаю, что формула Вашей подписи, завершающей [письмо][1318], наиболее существенна в своей сердечности.

Мадам Рерих шлет Вам наилучшие пожелания, к которым сердечно присоединяются мои сыновья Юрий и Святослав.

Преданный Вам[1319],

[Н. Рерих]

418 Н. К. Рерих — М. А. Таубе

418

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 50

20 ноября 1932 г.[ «Урусвати»]

20 ноября 1932 г.[ «Урусвати»]

ДОВЕРИТЕЛЬНО

Дорогой Михаил Александрович,

Ваше письмо № 14 от 1 ноября я получил лишь 19 ноября, хотя оно и было воздушной почтой. Мы все очень рады слышать, что, по Вашим словам, операция Вашей супруги прошла благополучно. Бог даст, и окончательное выздоровление не за горами.

Ваше письмо дает столько материала для соображений и вопросов, что разобью его на пункты, по которым очень прошу Вас ответить мне совершенно конкретно и документально, ибо не могу же я находиться всегда в потемках и недоговоренности.

Первое: не откажите сообщить мне имя того зловредного типа, который изобрел губительную сплетню о «Потёмкинских деревнях»[1320]. Даже самое недопустимое злоречение Лабарта бледнеет перед этой формулой. Лабарт говорит лишь о мертвом месте, которое, конечно, может быть оживлено. Но «Потёмкинские деревни» заключают в себе сознательный обман, иначе говоря то, что совершенно не совместимо ни с природой нашей деятельности, ни с нашей сущностью. Таких типов, сеятелей разложения, нужно выявлять, и потому очень серьезно прошу Вас не отказать сообщить мне «святое имечко» этого господина. Если это почему-либо нужно сделать доверительно, то так и сделайте, будучи уверенным, что я умею обходиться с доверительными материалами.

Второе: также прошу сообщить мне имена тех французов, которые настолько хорошо знают русский язык, что могут критиковать лекции, читаемые у нас. Эти имена тоже необходимо выявить. Если, как я могу заключить из письма Вашего, Вы настолько против всего, устраиваемого Г. Г. Шклявером, то почему же Вы не представите свою позитивную программу лекций и всей деятельности, о чем уже с прошлого года я усиленно прошу Вас? Кроме того, все лекции, бывшие у нас, были сравнительно очень малочисленны, и потому особенно легко указать, которые именно из них так подрывали значение учреждения. Очень прошу Вас и по этому пункту дать мне совершенно конкретные указания.